– Разве можно вот так открыто пользоваться магией против людей на рынке? – на всякий случай спросила Катрин, чувствуя, что правильный ответ «нет».
– А ты собираешься здесь оставаться? – ответила Вера вопросом на вопрос.
Девочка лишь помотала головой. Они легко прошли мимо заторможенных людей, в чьих зрачках всё ещё стояло отражение двух ведьм.
Дверь открылась. Из неё вышла женщина. Катрин никогда в жизни не видела никого красивее. Незнакомка была облачена в весьма откровенное кимоно, которое открывало взору слишком много.
Катрин бесстыдно разглядывала женщину и невольно делала заметки о её красоте: идеальной формы грудь, тонкая талия, в меру широкие бёдра, худые плечи. Подобных пропорций не добилась ни одна модель за свою карьеру. Овал лица, слегка припухшие губы, ширина и посадка глаз – всё было настолько гармонично, что в этот образ нельзя было не влюбиться. Катрин чувствовала, как внутри неё разливается странное и даже постыдное тепло. Девочка хотела шлепнуть себя по щеке, чтобы отбить это нахлынувшее чувство, но сдержалась и усилием воли отвела взгляд.
Женщина в кимоно увидела практически застывших посетителей и начала что-то кричать на непонятном языке. Вера посмотрела ей в глаза, и та резко замолчала. Судя по всему, между женщинами вёлся немой диалог. Через пару минут Катрин со своей наставницей уже стояли внутри небольшого помещения, которое напоминало комнату смеха: в невысокий потолок упирались десятки зеркал.
Катрин стояла посреди комнаты и ждала дальнейшего развития событий.
Вера и красотка в кимоно смотрели на неё с идиотскими выражениями лиц, словно Катрин первый раз пришла на работу в офис и не может понять, чем отличается принтер от кулера. Девочка не шевелилась, эта ситуация её нервировала.
– Раздевайся, – наконец выдала Вера.
– Чего? – Катрин показалось, что она ослышалась или это какая-то шутка."
"– Не тяни время. Его у нас не так много. Тебе нужно полностью измениться.
Катрин по-прежнему стояла, не двигаясь. Тогда к ней подошла хозяйка.
Она сделала движение рукой, в которой что-то блеснуло. Это было лезвие. Одним резким движением она распорола всю одежду на девочке, чудом не задев кожу. Пропахшие потом и канализацией поношенные тряпки упали на пол. Ещё никогда в жизни Катрин не чувствовала себя столь неловко. Она была совершенно нагая, пусть и в окружении женщин, но это было некомфортно. Она прикрылась как могла худыми руками. Гуляющий по комнате лёгкий сквозняк заставлял дрожать голые плечи.
