Ученики Ворона

Мало того, есть у меня подозрение, что он нас даже пару раз наставнику закладывал. Доказать не могу, но вот этим местом чую — он это был.

И Эвангелин звонко хлопнула себя по упругой попке, как бы давая понять, каким именно местом она чует, что мой хозяин в юности на нее стучал.

— Какой наниматель? — Я захлопал глазами, давая понять этой женщине, что и имя-то, названное ею, я слышу впервые. — У меня нет нанимателя.

— Да что ты! — умилилась Эвангелин. — То есть про Гая Петрониуса Туллия, мага девятой степени посвящения, члена совета ордена «Силы жизни», а заодно соученика, как моего, так и твоего наставника Герхарда Шварца, ты никогда не слыхал? А откуда тогда, разреши узнать, ты знаешь мое имя?

Опростоволосился я, когда ее по имени назвал.

Аукнется это мне теперь, точно аукнется.

— Столько сложных слов, — вздохнул я. — И имен. Я просто в замешательстве.

— А знаешь, что прекрасно помогает сконцентрироваться? — Эвангелин убрала голову с моего плеча и звонко чмокнула меня в щеку. — Боль.

Она резко провела ногтем указательного пальца по моей груди, и у меня немедленно появилось ощущение, что в этом месте появилась рваная рана, в которую щедро ливанули жидкого огня.

Боль была такая, что я едва не заорал в голос. Только вот голоса-то у меня и не было. Я открывал рот, но звуки оттуда не вылетали.

— Тут же бордель, — укоризненно сказала Эвангелин, с интересом смотрящая на меня. — Зачем людям портить вечер? Тем более твоему знакомцу Агриппе, верному псу Гая, который служит ему сразу и за совесть, и за страх.

Он услышит, прибежит сюда, начнет махать шпагой, и мне придется его убить. Зачем? Что, маленький, больно? Ой, смотри-ка ты, какая у тебя интересная реакция на болевые ощущения — он у тебя ожил! Надо запомнить на будущее. Что ты так на меня смотришь? Мы видимся в первый раз, но не в последний, это уж я тебе обещаю.

Я даже замычать не мог, чтобы ей ответить, только извивался да головой тряс.

— Так и думала — очень больно, — сочувственно произнесла Эвангелин и провела ладонью по моей груди, после чего боль исчезла без следа.

 — Ну что, вспомнил, кто такой Гай?

Я молчал, не зная, что ответить этой женщине, которая снова положила мне голову на плечо и теперь нежно гладила меня по щеке.

— Право слово, это просто уже невежливо, — голосом капризной девочки сказала Эвангелин. — Хотя я слышала, что очень хорошо вспоминать что-то в темноте. Скажи, это на самом деле так?

Рука магессы перестала гладить меня по щеке и мягко прошлась по глазам. И стало темно.