— Ну как? — В голосе женщины был неподдельный интерес. — Память возвращается?
Я ослеп! Я ослеп!!! Да лучше сдохнуть, чем слепым жить, страшнее этого нет ничего!
— Он нанял меня! — чуть ли не в голос крикнул я. — Чтобы я пошел учиться на эту Воронью гору. Госпожа Эвангелин, глаза! Верните глаза!
— Боишься. — Голос женщины, еще недавно мелодичный и чувственный, сейчас казался мне шипением змеи. Впрочем, да пусть звучит хоть как, лишь бы она мне зрение вернула. Я попробовал встать, но она с силой прижала мои плечи к кровати.
— Знаешь, когда я была совсем еще молода, я думала, что все люди разные. Не физиологически, тут с разнообразием никак, а как личности. Кто-то гений, кто-то злодей, кто-то вовсе хочет счастья всем, много и сразу. А потом, когда разменяла первую сотню лет, поняла: не-а. Люди одинаковы. То есть идеи и устремления у них разнятся, это да, но по сути своей они все одинаковы, поскольку важно не то, что они делают, а то, чего они боятся. Через страх ими можно управлять, заставлять делать то, что нужно тебе, а если они работают на тебя, то какие же они разные? Они все твои — думают, как ты, дышат по твоему разрешению и умирают, когда ты захочешь.
А страхов тех — всего-то ничего. Девушки лелеют свою красоту и трясутся от ужаса, стоит только упомянуть о том, что у них появится горб или нос размером с грушу, матери дрожат над детьми и ради их жизни готовы на все, что захочешь, а мужчин легче всего перепугать слепотой и тем, что их висюлька сморщится и отсохнет.
Вот я тебя только чуть-чуть припугнула, а ты уже весь мой. Да, сладенький?
— С потрохами! — взвыл я, видя перед собой только черноту. — Мистресс Эвангелин!!!
— И только дети со стариками — мое слабое место, — вздохнула магесса. — Одни еще не ведают, что такое страх, другие уже ничего не боятся.
По моему лицу прошлась ее ладонь, и я с неимоверным облегчением осознал, что снова вижу.
— На самом деле тебе только этого и надо бояться, — сообщила мне Эвангелин.
— Убить-то я тебя не могу. Мучить — сколько угодно, а убить нет. Не вправе один маг убивать ученика другого, если на то нет специального договора между ними. Хотя тут все относительно, иногда смерть — лучший выход из сложившейся ситуации. И еще — самый короткий путь к ответам на все вопросы. Впрочем, это тема не для постели, а для философского диспута. Ну что, пришел в себя, славный мой?
— Нет.
