Укротитель Медузы горгоны

Хозяйка явно не заморачивалась уходом за растением. Навряд ли Глаголева, вернувшись из клиники, изменит своим привычкам. Да и азалия не доживет до встречи с ней. Ты права, лучше прекратить страдания бедняги. Оттащу горшок к бакам.

Мне неожиданно стало жаль растение.

– Так цветок еще можно спасти?

– Если его правильно поливать и не ставить на подоконник, где свищет сквозняк, то азалия оправится, – кивнул Петр. – Она, похоже, очень хочет жить. И не сочти меня сумасшедшим, с растениями нужно разговаривать, хвалить их, говорить им о своей любви.

– Оставьте горшок, – попросила я. – Отдам его Несси, своей соседке по дому, она вдохновенный цветовод.

Петя рассмеялся и поставил кашпо на круглый стол.

– Ладно, пусть получит еще один шанс. Интересное имя у твоей знакомой. Ее так назвали, потому что она похожа на лохнесское чудовище?

– Нет. По паспорту она Агнесса Эдуардовна. Несси немного странная, но добрая.

Иратов подхватил пакеты и ушел.

Я сняла с пальца кольцо, подаренное мне Эммой, стилистом французской фирмы «Ив Сен Лоран», положила его на столик, взяла губку и принялась за работу.

Прежде чем уйти, мы аккуратно погасили везде свет, Петр взял сумку с вещами, а я тщательно заперла дверь, положила связку ключей в свою сумочку и поспешила за Иратовым, который уже спускался вниз.

Увидев несчастную азалию, Агнесса Эдуардовна возмутилась:

– Кто ее так замучил?

Я решила обойтись без подробностей.

– Одна женщина, которая попала в больницу. А мне стало жаль цветок. Вернее, то, что от него осталось.

– Она, наверное, скачет по сцене? – протянула Несси.

Агнесса Эдуардовна родилась в обеспеченной семье. Ее мать Франциска Павловна была полна желания сделать из дочери образованного человека, поэтому, когда девочке исполнилось два года, пригласила в дом сразу шесть репетиторов. Как тогда говорили, бонн. Несси обучали немецкому, французскому и китайскому языкам, математике, ботанике и литературе.

Кроме удивительного лексикона, девочка еще обладала кое-какими знаниями по математике. Она зазубрила наизусть таблицу умножения, но считать до десяти не умела. И если взрослые спрашивали, сколько будет пятью семь, крошка сводила брови к переносице, откашливалась и принималась тараторить:

– Дважды два четыре, дважды три шесть…

Ну и так далее, пока не добиралась до позиции «пятью семь».