Укротитель Медузы горгоны

Отдернула ногу, хотела попросить прощения, но не успела раскрыть рта – Иратова схватила Клюева за руку и разразилась упреками:

– Ваня! Врач же предупреждал, что протезы никудышные. Я тебе десять лет в уши дудела, что нельзя экономить на двух вещах: на здоровье и на отдыхе. Но ты упорный идиот!

Иван Сергеевич попытался отцепиться от бывшей жены и сказал:

– Ша шмылу фофи сасша!

Софья Борисовна начала трясти его, приговаривая:

– И что теперь? Как спектакль доиграешь?

Актер замер с полуоткрытым ртом.

– Новая жена, конечно, красавица молодая, но старому дураку помочь неспособна, – продолжала Иратова.

 – Где сейчас твоя жена? По магазинам ходит? Ох, Ваня, Ваня, натворил ты глупостей, ушел от меня, теперь никому не нужен…

Клюев начал багроветь.

– Отштань! Шука! Шволошь!

– Может, у меня и скверный характер, – неконфликтно откликнулась Софья Борисовна и протянула Клюеву небольшую железную коробочку: – Но если с супругом, даже бывшим, беда случается, я всегда оказываюсь рядом. Возьми, Ваня, тут зубы.

Когда мне утром дантист позвонил и предупредил, что твои новые протезы выпасть могут, я испугалась. Тут же вспомнила, как ты в спектакле «Ночь на кладбище» главного героя играл. Тогда система на присосках еще не была готова, и Олег Евгеньевич, спасибо ему огромное, изготовил пластмассовые мосты специально для той роли. Они легко снимались и надевались. Я их не выбросила после того, как пьесу ставить перестали, на всякий случай сохранила. И сегодня с собой прихватила. Сердцем чуяла – приключится с тобой неприятность. Вот, держи, они должны подойти.

Иван Сергеевич открыл коробочку. Я увидела две челюсти и удивилась: какие-то они странные… Вроде зубы как зубы, белые, но что-то с ними не так.

– Где гель? – повернулась ко мне Иратова.

Я схватила со стола тюбик и протянула актрисе. Та открутила колпачок, помазала пластик прозрачным гелем и велела Клюеву:

– Не стой столбом! Твой выход через секунду.

Клюев живо сцапал протезы и, забыв поблагодарить бывшую жену, умчался на сцену, где Розалия уже во всю мощь легких взывала:

– Где он? Где мой Ромео? Где единственный и желанный?

– Уф… – выдохнула Софья Борисовна.

 – И так всю жизнь. Вечно я перед Ваней соломку расстилаю, боюсь, как бы больно не шмякнулся.

– Хорошо, что вы такая предусмотрительная, – пробормотала я, – старые искусственные челюсти очень сейчас пригодились.

Иратова привычным жестом поправила прическу.

– У Ивана смолоду пародонтоз, вот он и потерял все зубы.