Укротитель Медузы горгоны

Клюев оскалился, словно злая собака, и я ахнула. А потом постаралась не расхохотаться. Из верхней челюсти Ромео торчали… два длинных клыка вампира, испачканных кровью.

– Вот теперь выкручивайтесь, как хотите! – гаркнул Иван Сергеевич. – Я на сцену не пойду! Баста!

Резко повернувшись на каблуках, актер умчался в коридор, ведущий в служебные помещения.

Я перевела взгляд на Софью Борисовну.

– Да, да, я совсем забыла, – промямлила Иратова, – что в постановке «Ночь на кладбище» Ваня играл Дракулу. Я попросила Олега сделать ему челюсть с вампирскими зубами, они были предназначены исключительно для того спектакля.

– Горим! – истерично завопили из темноты. – Пожар! Спасайтесь! Выводите публику!

На следующий день в районе полудня я сидела в кабинете Льва Яковлевича и отвечала на вопросы парня, который, несмотря на теплый июнь, вырядился в шерстяной пуловер и шерстяные брюки. Последние были в пятнах и сильно измяты.

– Значит, по сути пожара вы ничего сообщить не можете? – сердито поинтересовался дознаватель.

– Нет, Егор Михайлович, – вежливо ответила я, – когда полыхнул гримваген, я находилась за сценой.

Бочкин постучал тупым концом шариковой ручки по столу.

– А откуда вы знаете, во сколько вспыхнул огонь? Назовете точно час и минуты?

– Конечно, нет, – возразила я, – просто в тот момент, когда кто-то закричал про пожар, я стояла вместе с Глаголевой, Клюевым и Иратовой у задника. Хотя нет, Иван Сергеевич уже умчался.

– Путаетесь вы что-то в показаниях, – строго заметил полицейский. – То Клюев рядом, то его нет. Скажите честно, возгорание – ваших рук дело?

– Назовите хоть одну причину, по которой я могла поджечь гримваген и убить Свету Мускатову. Вы меня задерживаете? – осведомилась я.

– Нет, – буркнул парень.

– Тогда, простите, я пойду. Больше мне нечего сказать, – отрезала я и направилась к двери.

– Степанида, нам придется еще не раз встретиться! – крикнул мне в спину Бочкин.

Я, решив более не общаться с дураком, вышла в коридор, набрала знакомый номер, услышала: «Работает автоответчик» и сурово сказала:

– Михаил, ко мне пристает полицейский, который, как и ты, носит белые носки с коричневыми сандалиями. Отвратительно прилипчивый тип! Он намерен обвинить меня в поджоге гримвагена и убийстве актрисы, которая в нем находилась. Срочно перезвони.