Укротитель Медузы горгоны

Нет, в миллион! В миллиард! Убегу на Северный полюс босиком!

Лицо парня вытянулось, он обиженно прогудел:

– Почему? Что я сделал плохого?

– Все! – топнула я ногой. – В вас отвратительно все – от одежды до поведения. От грязных волос до нечищеных ботинок. От занудства до хамства.

Лариса расхохоталась, а я вылетела в коридор и побежала во двор, на ходу набирая номер Якименко.

Когда я минут через пятнадцать, слегка успокоившись, вернулась в гримерку, Лариса сказала:

– Кому? – устало спросила я.

– Егору, – со смехом пояснила актриса.

 – Он на себя суровость напускает от смущения, а допросы с пристрастием устраивает, потому что не понимает, как к себе твое внимание привлечь. Дурачок. Ты убежала, а он тут чуть не зарыдал. И принялся у меня выпытывать, чем твой гнев вызвал. Ой, как ты его отчехвостила!

– Некрасиво получилось, – смутилась я, – зря наорала на парня. Хотя ботинки надо чистить. Ну все, начинаем гримироваться…

– А ты только на проекте «Ромео и Джульетта» работаешь? – спросила Лариса, разглядывая себя через сорок минут в зеркале.

 – На «Отелло» не останешься? Мне Лев Яковлевич дает роль Дездемоны.

Я опустила глаза. Ох, боюсь, мы не скоро дождемся спектакля, где мавр убивает свою бедную жену.

– Странный он, этот Обоймов, – протянула Лара. – Все повторял: «Душенька, вы намного лучше его выкормышей, они все с прибамбахом». О ком режиссер говорил?

Я села на диван и, пытаясь не измениться в лице, ответила:

– Понятия не имею. Как ты поступишь, если Розалия Марковна выздоровеет и вернется в «Небеса»? Ведь ранее роль Дездемоны Лев Яковлевич обещал ей.

– А, – махнула рукой Лара, – когда это будет и будет ли вообще… И потом, я не собираюсь всю жизнь провести здесь. У меня далеко идущие планы. Поиграю тут недолго, меня непременно заметят другие режиссеры. Жизнь прекрасна, все лучшее у меня впереди.

– Тебе не жаль Глаголеву? – тихо спросила я.

– Эту вредную старуху? – заморгала Лара. – Ни секунды. Поверь, она ужасный человек, очень надеюсь, что господь ее еще сильнее накажет. Что за шум в коридоре? Посмотрим.

– Не надо, – остановила я ее, – это приехала полиция.

– Зачем? – удивилась она.

Я сделала вид, что сосредоточенно перебираю кисти. Зачем? Неправильный вопрос. Следует спросить: за кем? За тем, кто наконец-то должен ответить за свои преступления.

Спустя неделю, я сидела в кабинете у Игоря Сергеевича и разговаривала с ним и еще с двумя мужчинами: Николаем Михайловичем и Вадимом Олеговичем.

– Давайте еще раз, по порядку, – попросил последний.