Укротитель Медузы горгоны

А теперь та же идея пришла в голову Обоймову? Так не бывает. И если учесть появление в театре Таткиной и Мускатовой, то понятно, отчего Софья Борисовна разнервничалась. Вдруг Лев Яковлевич заполучил все записи, а в них есть рассказ о Борисе Пиратове и смерти Олеси Колкиной. Что, если существует дневник Берти? И Иратовы испугались, что Петра могут разоблачить, и думали лишь об одном – как отвести от него беду. Накануне смерти Фаины сыну Софьи удалось подслушать беседу Льва Обоймова и Глаголевой и узнать, что записи директору дала актриса.

Поэтому Петр решил не спускать глаз с Розалии. Он очень хотел попасть в ее квартиру, но предполагал, что у нее может быть тайник и в театре, поэтому следовал за ней чуть ли не по пятам. Именно Иратов стоял на лестнице в подвал, где беседовали Лариса и престарелая прима. Увидел, как та шмыгнула за дверь, потом туда же проскользнула Степанида, и ринулся вдогонку, решив, что Глаголева спешит к своему тайнику. Ему таким образом тоже открылась тайна Розалии. Петр поторопился уйти, когда понял, что разговор заканчивается, но споткнулся на плохо освещенных ступеньках и едва не упал. Позже, вернувшись к матери, обнаружил, что потерял подвеску-ангела.

– Надо же, лже-Борис до сих пор его носил, – удивленно пробормотала я. – Петру следовало выбросить украшение, чтобы побыстрее забыть о случившемся в «ОЗА».

– Вознесенский гипнотически действовал на людей, – вздохнул Якименко. – Гениального режиссера обожали, перед ним преклонялись.

Петр считал ангелочка своим талисманом, не расставался с ним никогда, полагал, что он приносит ему удачу. Кстати, Таткина и Мускатова тоже не снимали свои подвески. И Львов, если вспомнить интервью, опубликованное в журнале, не выбросил подарок Берти.

– Выходя из подвала, я увидела неподалеку от двери Иратову, – вспомнила я. – Наверное, она торопилась на поиски оберега сына.

– Точно, – согласился Игорь Сергеевич. – Но Софья Борисовна не нашла ангелочка и решила, что тот закатился в какую-то щель.

Петр очень расстроился, когда мать вернулась с пустыми руками. Некоторое время спустя он сообразил: у него теперь есть возможность шантажировать Розалию. Если пригрозить актрисе открыть правду про Фаину, Глаголева живо отдаст все записи Берти. Но приме стало плохо, ее поместили в клинику, что напротив театра, Софья Борисовна вызывается сопровождать больную, сидит около нее в приемном покое, ждет, когда придут медики.