Укротитель Медузы горгоны

Вдруг Розалия Марковна еле слышно шепчет: «Ключи… квартира… принеси»…

«Конечно, дорогая, – кивает Иратова. – Где они?»

«Театр… грим… Самое ценное… шкаф… кухня… под окном…» Тут появляется врач, актрису отправляют в реанимацию. Софья звонит сыну и велит ему: «Возьми в гримерке ключи от квартиры Глаголевой и поезжай туда. Осмотри шкаф в кухне под окном. Кажется, там старая карга спрятала записи Берти».

– Может, Розалия бредила? На полках под окном были лишь банки с соленьями и с вареньем, – протянула я.

 – Вот почему Петр сразу, едва я вышла, стал рыться в шкафчике! Представляю, как он злился из-за моего присутствия. Не найдя ничего, он решил вернуться попозже и спокойно, без надоедливой спутницы, обыскать кухню. А ключи-то остались в моей сумке! Странно, что меня не мучила икота.

– Нет, Глаголева находилась в ясном уме, – возразил Игорь Сергеевич. – Она сказала: «Самое ценное». Софья Борисовна, для которой самым ценным были бумаги Вознесенского, где могли быть сведения об убийстве, совершенном ее сыном, решила, что речь идет о записях.

А Розалия Марковна имела в виду другое.

– Что? – спросила я.

– Выяснилось совершенно случайно, – пояснил Игорь. – Мы разговаривали с соседкой Розалии, Наташей, интересовались, не заметила ли она что-нибудь подозрительное или странное, а женщина сказала: «Когда я узнала, что Розалия Марковна попала в больницу, то решила ее проведать, принести баночку любимого варенья. Сейчас Розалия без сознания, но потом же она очнется и порадуется моей заботе.

Банки с запасами я храню у Глаголевой в квартире. Пошла к ней, открыла шкаф под подоконником, вытащила стекляшку и… уронила. Джем вытек, гляжу, внутри пакетик, в нем серьги, сразу понятно, дорогие, с настоящими бриллиантами. Я лупу взяла и название фирмы увидела – «Картье».

– Значит, те подвески, которые Глаголева всегда носила, были копией? – вздохнула я. – А смотрелись подлинными. То-то я удивлялась, как актриса не боится их в гримерке бросать и при этом дверь не запирать.

– Вернемся к Пиратову-Иратову, – велел Вадим Олегович. – Хочется еще раз услышать ваши соображения.

Я послушно заговорила:

– Как только я поняла, что Иратов и есть Пиратов, у меня другая мысль возникла: где Розалия и Петр добыли горячий капучино для Мускатовой? Ведь в театральном-то буфете готовят растворимую гадость! Я, когда работаю, кофе не пью и кафе рядом с театром никогда не посещала.