Теперь выходило, что фельдшерица была знакома с жертвой, хотя в материалах дела ничего такого не было, а уж Павел Евсеич-то должен был об этом знать — как-никак под ручку ходили. Подозревать следователя, а тем более соседку в чем-то он еще не начал, не хотелось ему, чтобы и Мальцев, и фельдшерица были в нехороших делах замешаны. Но вот узнать, что могла наоткровенничать Ферапонтова, было необходимо.
Придумывать ничего не пришлось, Дарья встретила его на пороге.
— Как хорошо, что вы так быстро пришли, — она схватила Сергея за руку и потянула за собой.
— Вода льется и льется, я уж Петю позвала, он за вами побежал, минут пять буквально назад. Вот, смотрите.
Посмотреть было на что, вентиль в ванной комнате сорвало, и вода выливалась на пол широкой струей. Благо напор был небольшой, и начавшийся потоп еще не перекатил через порог коридора. Травин как был, руками прикрутил вентиль на место, весь испачкавшись и измочившись, потом с него стягивали вещи для просушки, ну а потом они вроде как стали и не нужны.
Глава 14
Новость о том, что у фельдшера местной больницы появился постоянный сожитель, распространилась по Рогожску к утру вторника. Зинаида Ильинична привычно приперла Травина к стенке своей монументальной грудью и, томно глядя в глаза, сказала, что некоторые недостойны своего счастья. И что если он, Травин, не оправдает надежд известной в городе целительницы Дарьи Павловны, то всегда найдутся женщины, готовые его принять и утешить.
Но никак не раньше, потому что у фельдшерицы глаз черный.
Сергей поначалу ничего не понял, но подобные монологи повторились несколько раз от сотрудниц коммунхозотдела — будто все они наконец узрели счастье, которое было совсем рядом, и поняли, что теперь оно временно недоступно. Точку в пересудах поставила Люба Акимкина — заехав по пути в исполком за документами, он получил от нее гневную отповедь.
— И чтобы у тебя яйца отсохли напрочь, — закончила пятиминутный монолог машинистка, передавая Травину разрешения на магазин, который открылся совсем недавно.
— Кобелина проклятый. Сволочь беспартийная. Лишенец. На дряхлую старуху меня променял, глаза-то свои разуй.
С последним Сергей никак не мог согласиться, фельдшер, без сомнения, была постарше Любы, но во всем остальном давала ей сто очков вперед. Возражать не стал, чтобы не вступать в перепалку, проверки, они сами себя не сделают.
