— А потом вдруг засунул его обратно и с ножичком напал? Ты мне горбатого не лепи, сказки будешь прокурору рассказывать, он такое любит.
Травин пожал плечами, возражать не стал.
— Элла Прокловна, пожалуйста, оставьте нас на минуту, — попросил Мальцев.
Стенографистка послушно вышла, оставив блокнот и карандаш на стуле.
— В общем, так, — следователь тяжело вздохнул, — или ты, Травин, сознаешься во всем, и я тебе гарантирую три года, с Матвеевыми непонятно пока, может, и вправду как подельники пойдут — родственников у них нет, а самим им уже все равно.
Пойдешь по сто тридцать девятой[4], получишь по полной, исправительными работами не отделаешься, тут уж извини. Но чтобы всех подельников мне сдал: и того, кто мануфактуру берет, и кто подводу дал, и кто на плоту вас ждал. Или загремишь ты на десять лет, а то и отягчающие обстоятельства найдут, как-никак ваш коммунхоз к НКВД приписан[5], а значит, можно сказать, ты при исполнении был. Выбирать тебе.
И выразительно посмотрел на распахнутое окно, мол, вон она, свобода.
Но Сергей остался сидеть, не делая попыток сбежать.
— Хорошо, — подумав, сказал он. — Зовите стенографистку.
— Элла Прокловна, — крикнул Мальцев, — идите сюда, запишем добровольное признание.
Стенографистка села обратно на стул, положила блокнот на колени.
— Ну же, Сергей Олегович, облегчите душу.
— Я атеист, в существование души не верю, — Травин улыбнулся. — Еще раз настаиваю на том, что ничего противозаконного не совершал, напротив, пытался предотвратить совершение преступления.
С Панченко и Матвеевыми, о которых упомянул следователь, знаком не был, видел их в первый раз, сам первым не нападал, физическое воздействие оказал только тогда, когда понял, что передо мной — грабители, и только в ответ на их действия. После того как обезвредил одного из преступников, произвел выстрел в воздух, чтобы привлечь внимание правоохранительных органов, и уже потом в двух остальных, пытавшихся напасть на меня с холодным оружием. Был тяжело ранен, потерял сознание, очнулся уже в больнице, где мне оказали медицинскую помощь.
Так что, гражданин следователь, я задержан или арестован?
Мальцев недовольно нахмурился.
— Можете идти, — наконец сказал он. — Элла Прокловна, беседа с подозреваемым окончена. А вы, Сергей Олегович, из города не уезжайте, я вызову вас на допрос. Дело не закрыто.
— Конечно, — Травин поднялся. — Как только вы мне выпишете документ и повестку пришлете.
— Подпишешь бумажку в отделении милиции, — буркнул следователь.
