Он считал, что мысли надо выражать кратко и ясно, а не заунывным пением или тем более танцем, да и музыка классических произведений наводила на него тоску. То ли дело синтетический ансамбль Леонида Варпаховского, игравший экзотический по меркам Страны Советов джаз в саду Эрмитаж, было что-то в этой рваной неровной музыке такое, что брало за душу. А вообще он предпочитал кино, пусть даже такое, немое и черно-белое, там и актеры кривлялись забавнее, и сюжеты были куда интереснее.
В коммунхозотделе Травина встретили сдержанно.
Само происшествие в городе вызвало большой интерес, но имени Сергея по отношению к нему не упоминали, газетчики все лавры отдали местной милиции, разоблачившей и уничтожившей преступников на месте. Тем не менее Кац, как и многие жители города, был в курсе того, что произошло, сарафанное радио работало куда лучше обычного, так что начальник коммунхоза был в растерянности, он пока не знал, как относиться к Травину — как к будущему жильцу тюремной камеры или как к герою.
— Что следователь? — спросил он только после того, как собственноручно закрыл тяжелую дверь своего кабинета.
— Давил, — не стал скрывать Сергей, — только не вышло у него ничего, даже протокол подписать не дал, значит, просто на понт брал.
— Себе на уме этот Мальцев, — негромко сказал Лев Аверьянович, — как специалисту, говорят, цены ему нет, а как человек — не поймешь, чего ждать от него. Скажу вам между нами, Сергей, как его вижу, тот еще жук.
— Учту, — Травин кивнул.
— Только, товарищ Кац, не хочу я посторонних за глаза обсуждать, вы уж простите. Не дело это.
— Я тебя предупредил, а ты уж сам думай, для этого голова у тебя на плечах собственная имеется. Доктор-то что сказал?
— На поправку иду.
— Ну и славно. Дам тебе три дня отдыха, а не десять, как этот Райх написал, больше не получишь, работы много. Афанасий вон жалуется, что десять часов каждый день приходится по магазинам да баням бегать. В общежитие пойдешь?
— Сперва хочу домом заняться, оценить, что и как.
Осень на носу, до зимы рукой подать, к морозам надо успеть основную работу сделать, раз уж взялся. Заодно привидений распугаю, нечего им в советском городе делать.
Кац рассмеялся, закашлялся, поднося платок к слезящимся глазам."
"— Вот ты прыткий, товарищ Травин. В хорошем смысле. Давай, чего уж там, но и основную работу чтобы не забрасывал, эту нагрузку никто с тебя не снимет, и с арендаторами построже.
