Партия ведет курс на строгую дисциплину, особенно хозяйственную, страна развивается, заводы строятся, фабрики, а нэпманы только о собственном кармане думают, нет в них сознательности.
— Так извести их под корень, всех дел.
— В том-то и поворот, что многие так там, — начальник поднял палец вверх, — рассуждают. Дали слишком много воли поначалу, озверел народец, достал накопления и принялся опять простых людишек грабить. Только сейчас прижимают их, чтобы не наглели. Ладно, иди, ключ от здания получишь у Зинаиды Ильиничны.
Травин нервно вздрогнул и затравленно посмотрел на Каца.
— Может, Афанасия попросить?
Кац довольно усмехнулся.
— Можно и его. Что, боишься? Правильно, такая женщина, она как прижмет грудью, так даже от тебя мокрое место останется, ровно как от таракана.
Сергей так и сделал. Пообещал Афоне еще раз, что подсобит, если что нужно будет, договорился, что ждать будет у дома Абрикосовых через час, и заглянул в коммунхозовский гараж, проведать свой транспорт. Вовремя — какой-то незнакомый мужичок в пиджаке отворачивал у мотоцикла колесо.
Травин долго думать не стал, подошел поближе и дал грабителю кулаком в ухо.
— Это я удачно зашел, — пробормотал он себе под нос.
— Ты что делаешь, ирод! — из-под автомобиля, стоявшего неподалеку на кирпичах, выполз слесарь Матюшкин, временно назначенный начальником гаража, подбежал к валяющемуся без сознания мужичку, приподнял голову. — Это же товарищ Пустовайло, секретарь партийной ячейки, ты дух из него вышиб.
До смерти погубил, дылда проклятая.
— Жить будет, — Сергей осмотрел мотоцикл, сиденье явно пытался кто-то срезать, и некоторых хромированных нашлепок не хватало. — Я ж тебе червонец дал, чтобы ты за моим другом двухколесным присмотрел, а ты, значит, на части разобрать его решил?
Матюшкин искоса посмотрел на ворота, прикидывая, успеет ли убежать, осознал, что не получится, и сник.
— Телега сломалась у Николая Исаича, на время взять хотел, с тебя бы не убыло, — мрачно сказал он.
— И вообще, мешается тут твоя таран-тайка, работать не дает. Эй, ты чего удумал?
Травин придвинулся к нему поближе, приобнял Матюшкина за шею.
— Дурак ты, Ваня, — просто сказал он.
— Чего это? — Матюшкин, поняв, что вот прям сразу его бить не будут, немного осмелел.
— Мы ж в советской стране живем, вместе должны ее строить, а не воровать у своих, этот вот хмырь дотягивается своими ручонками до всего, что плохо лежит, хоть и партийный.
