— А ты, Лиза, жила тут?
— Она у нэпманов приживалкой была, — ответил за нее Емеля. — Когда их резали, она на чердаке пряталась, с тех пор совсем немая стала, не разговаривает. Но все понимает.
— Надо же, интересно. А кто тут был, видела?
Девочка помотала головой.
— Глаза она зажмурила от страха, — пояснил старший. — Не видела никого, только слышала, но узнать не сможет. Боится."
"— И правильно делает, — Травин протянул руку, чтобы погладить девочку по голове, та от ужаса запищала и отодвинулась. — Чего это она?
— Так один из татей ее тоже по голове погладил, вот как вы сейчас.
Сказал, мол, не тронет, и чтобы не высовывалась, пока они там нэпманов на ремни кромсали. Мы уж пытали ее, кто это, не отвечает. Баила только, что голос мужской был.
— Если она не говорит, откуда знаешь?
— Мы ж не безграмотные какие, я вот в школу давно хожу, и Митяй тоже. И Емеля в первый класс пошел, как к нам прибился, — охотно объяснил старший подросток. — Вот и Лизку читать и писать обучаем, так она чего случилось, кое-как нашкрябала.
Только в мусоровку она не пойдет, вдруг этот тать тут еще ходит. Дядь, а ты нас теперь сдашь?
— Если хотите, сдам, — Сергей пожал плечами, — нет, так живите сколько хотите. Только до весны я должен этот дом коммунхозу отдать, гостиница тут будет или обычный дом жилой, а до этого порядок нужно навести. Ну а с вами решим к тому времени, может, чердак утеплим или еще что сделаем.
— Ясное дело, — тринадцатилетка кивнул. — Мы ж понимаем, что казенное имущество, и долго тут бы не продержались.
Только идти нам некуда.
Круглой сиротой среди четверки была только Лиза — по словам опять же подростка, отца она совсем не помнила, а мать умерла два года назад, после этого ее приютила тетка, жена Абрикосова. У Петра и Митяя была мать, а у Емели — отец, только толку от них было мало, пили они так, что ни денег, ни тем более еды в семьях не водилось. И обратно домой дети совершенно не хотели возвращаться.
— Уж лучше в детдом, — заключил старший. — Там хоть кормят и бьют не так часто.
— Может и лучше, но об этом потом, разбудили вы меня своим шорохом, — Сергей приподнялся, у него детдом с хорошими воспоминаниями не ассоциировался. — Давайте-ка спать, а завтра на свежую голову решим, что с вами делать. Хотите здесь на чердаке оставайтесь, хотите — второй этаж почти весь свободен, мне одна комната нужна, остальное помещение можете занимать. На первый вам и вправду лучше не соваться пока, но время будет — отмоем, почистим, и будет лучше прежнего.
