Еду-то где берете?
Дети переглянулись, промолчали.
— Ладно, не хотите рассказывать, не надо. Петро, пошли со мной, есть у меня кой-чего из снеди, а днем придумаем что-нибудь.
В полном соответствии с рекомендациями доктора Райха Сергей проснулся поздно, когда солнце уже подходило к полуденной отметке, рывком вскочил, размялся, осторожно отжался сотню раз на кулаках, стараясь не напрягать живот. Кровь слегка проступила через повязку, но рана практически зажила, и даже при наклонах почти не беспокоила.
Через пыльные окна били солнечные лучи, слышалось птичье пение, и настроение резко скакнуло вверх.
В двадцать семь лет организм восстанавливается быстро, а дурные мысли в голове не задерживаются. Вот и бородатый мужик уже казался чем-то далеким и давним, но Травин удержал его образ в памяти, такая вот расслабленность в войну едва не стоила ему жизни.
— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, — напевал он, спустившись по лестнице и выйдя во двор — там стояла коновязь с поилкой, полной дождевой воды, а в углу сада — небольшое деревянное строение с круглым окошечком, — преодолеть пространство и простор.
Если Травин что и помнил из этой эпохи, то это песни. Не слова, те забылись, и поискать их было негде, а в основном мелодию.
— Все выше, и выше, и выше, — Сергей зачерпнул прохладную воду рассохшейся бадейкой, окатил себя с головы до ног, — ух, хорошо!
День обещал быть жарким, единственное облачко на небе удирало от солнца в сторону Ленинграда, у Травина было еще два отпущенных Кацем свободных дня.
Дел за это время предстояло сделать много: начать перебирать систему отопления, запустить начерно водопровод, разметить, где будут новые стены на втором этаже, и прикинуть, что из материала нужно выбить у начальника коммунхозотдела. Вчерашняя краткая инспекция на первый взгляд каких-то совсем уж серьезных поломок не выявила, по прикидкам Сергея, вполне можно было и за два-три месяца управиться, работая по вечерам и в законный выходной.
Он накинул единственную оставшуюся целой рубаху — вторую, порезанную, вполне можно было зашить и отстирать.
Хуже дело обстояло со штанами, они у Сергея были единственными выходными, а в рабочих, заляпанных маслом и ржавчиной, ходить по городу не хотелось. Но пришлось.
Выйдя на крыльцо, Травин подставил лицо солнцу и уже было решил отправиться на склад, договориться насчет железа, но тут его окликнули.
— Сережа, — на дорожке, ведущей от калитки, стояла вчерашняя фельдшерица.
