— Вы куда это собрались?
— Добрый день, Дарья Павловна, — вежливо поздоровался с ней Травин. По своему опыту он знал, что женщина с утра — это не к добру.
— Что это у вас на рубашке, дайте-ка посмотрю?"
"Фельдшер подошла поближе, если до этого Сергей считал, что они почти ровесники — в больнице он к ней особо не присматривался, то сейчас, на свету, стали заметны и появляющаяся сеточка морщин возле глаз, и чуть поплывший овал лица. И вообще, было что-то в ее взгляде такое, что выдавало возраст. Сейчас Травин дал бы ей лет тридцать пять.
Он посмотрел туда же, куда уставилась женщина, и выругался про себя — и на этой рубахе проступило пятно крови, небольшое, но на белой когда-то материи — очень даже заметное.
— А ну, идем ко мне, — скомандовала фельдшерица и, не оглядываясь, пошла к калитке.
Травин пожал плечами и пошел за ней. Врачам он, с тех пор, как они практически с того света его вытащили, иногда доверял. До калитки они не дошли, свернули на тропинку, ведущую вдоль забора, и оказались возле отдельно стоящего флигеля.
Сергей еще раз мысленно выругался и так же, про себя, долбанул кулаком по лбу — давно должен был догадаться, что та самая зазноба следователя, о которой Афоня говорил, эта Дарья Павловна и есть.
— Как видите, мы с вами соседи, — подтвердила женщина, открывая дверь одноэтажной постройки. — Не стесняйтесь, я живу одна.
Не обращая внимания на двусмысленность этой фразы, Сергей огляделся — в домике было уютно и чисто, пахло свежим хлебом, да так вкусно, что он слюну сглотнул.
По плану, который он добыл в коммунхозотделе, тут должны были быть две комнаты, коридор и небольшая кухонька с печью. Одна комната, ближняя, была закрыта, и они прошли в дальнюю. Бежевая краска на стенах, матерчатый абажур, свисающий с деревянного потолка, буфет с посудой, стол с тремя стульями и кровать с никелированными шишечками, уменьшенная копия той, которая досталась ему вместе с домом — все это не просто поместилось в невеликие квадратные аршины, а было расставлено так, что казалось, будто тут еще много свободного места.
Которое резко сократилось, как только в комнату зашел Сергей.
— Садитесь-ка на стул, снимайте рубаху, — приказала фельдшерица. — Я вас без одежды уже видела, так что не смущайтесь.
Уж чего-чего, а смущаться Травин не собирался. И то, что женщина выносила за ним утку, или видела без штанов, или то, что сейчас его штаны были не в лучшем виде, его совершенно не волновало. Он стянул рубаху, потянулся к повязке.
— Нет, я сама.
