"
"— Хорошо, — тяжко вздохнув, проговорила Анна, — бери книжки, лупи меня по голове, можешь разрисовать мой рабочий еженедельник.
— Анька! — рассмеялся Дима. — Ну конечно я тебя люблю! Глупая! И мысли в этой головешке, — он постучал ее по лбу, — бродят глупые. Хочешь, я тебе с ходу любовный стих сочиню?
— Хочу.
— Слушай. Я вас любил, любовь еще, быть может… Спи, моя радость, усни… Нет, не засыпай. Вот: я помню чудные мгновенья, когда ко мне являлась ты. Не дум, а тел высокое стремленье нас сотрясло до…
— Зевоты, — подсказала Анна.
— Не перебивай! Нас сотрясло до немоты. И каждый вечер в час назначенный, иль это только снится мне…
— Ее пружиною матрасною ударит больно по спине! — закончила Анна.
— Ладно, — согласился Суслик, — куплю я новый диван. Вот выдадут зарплату за три месяца — справим.
Попытки Анны завести разговоры о чувствах нагоняли на него скуку. Он отшучивался, Анна старалась не показывать виду, что обижена, Дима в свою очередь старался не замечать ее обид. Им хорошо вместе, они с нетерпением ждут свиданий — что еще нужно? Сама же называла его квартиру маленьким шалашом большого секса.
Она первая не держит мыслей о замужестве, об оформлении отношений. Диму это не восхищает, но и не расстраивает. Все нормально. Пусть так и остается.
Что им, женщинам, вечно неймется? Они не хотят по-старому и не хотят по-новому. Он был примерным мужем, а разошелся с женой, оплеванный и униженный. Татьяна хотела, чтобы он, как мальчишка, дрожал от страсти и прыгал от любви с балкона.
Но он давно вырос из школьной формы. Почему нельзя жить спокойно? Нельзя! Нет роковой любви — получай злую бабу, надутую, как старый гриб-дождевик пылью. Чуть зацепишь — и понесла пылить: в понедельник он виноват, потому что поздно пришел, во вторник, потому что рано, а с сыном не занимается, в среду — вещи разбросал, в четверг — хлеб не купил, а на рыбалку собирается, в пятницу — ей на итальянские сапоги денег не хватает, в субботу — надо ремонт с бухты-барахты начать, в воскресенье — много пива пьет, газет не читает и маму ее не любит.
Хорошо, что в неделе семь дней, но в году-то их триста шестьдесят пять!
Он пытался объясняться по каждому пункту обвинений, заключать мирные договоры, но гриб только больше разрастался. А когда Татьяна вдруг успокоилась, на ее лице появилось благостное спокойствие и она стала тихой, нежной и заботливой, он обрадовался напрасно. Оказывается, ей подвернулся воздыхатель, специалист по прыжкам с балкона.
