Усадьба госпожи Ленбрау

Цветы красивые, и руки будут заняты. У Рамиссы. Она вцепилась в ручку и начала нервно перебирать её пальцами, а я мысленно возблагодарила неизвестного дарителя.

До начала аукциона оставалось минут пятнадцать. Зрители уже собрались и нетерпеливо поглядывали на часы на куполе со шпилем, венчающим здание мэрии. На мой взгляд, на площади и поляне перед ней собралось человек триста, если не пятьсот.

Лодина была права, траву они вытопчут, и папенька-таки будет ругаться.

Сама барышня Вигери возвышалась над толпой. Она царствовала на подиуме, раздавая приказы и выслушивая донесения со спокойным выражением лица и лёгкой улыбкой.

В то время как её подчинённые гримасничали, кричали и жестикулировали.

Истинная аристократка на фоне простого люда.

На Лодине было надето бледно-голубое платье и мой комплект цветочных украшений, который превратил её в нежную фею.

В уголке сцены скромно стояли две хорошенькие девочки в белых платьицах. Те самые «сиротки посимпатичнее», которые будут выносить сумочки.

Я отказалась участвовать в аукционе.

Сразу сказала Лодине, что помогать буду, но на подиум не выйду. Если меня запомнит в лицо такое количество людей, моей спокойной жизни точно придёт конец. Я представила бесконечную вереницу телег, колясок и дрожек на дороге в Любово. А под дверями и окнами – толпа людей с неизменной просьбой сделать сумочку вне очереди, одну, маленькую, только ему (ей).

Вот Рамиссе известность не помешает. Однако она так нервничала, что Лодина отправила её меня встречать. Мы договорились, что я буду у сцены.

Мало ли что случится с цветами.

Я готовилась поправить любой лот, если вдруг его повредят. Через плечо у меня висела сумка со всем необходимым. Кусочки тканей, нитки, иголки, ножницы, клей и лак. А ещё попросила приготовить мне отдельную палатку для ремонта. Вдруг потребуется магическое вмешательство.

Жаль, Идан не сможет присутствовать. Я ужасно скучала по мужу. Мне хотелось поделиться тем, что случилось за эти дни. Особенно я желала обсудить здоровье Звана, и чтобы доктор Ленбрау его осмотрел.

На всякий случай.

Наконец на подиум вышел сам мэр, и его появление послужило сигналом к началу мероприятия.

Господин Вигери совсем не походил на свою дочь. Он был ниже её на полголовы, с блестящей лысиной, окружённой пепельными волосами. Сюртук обтягивал круглый живот. А руки с толстыми, как сосиски, пальцами держали пышный букет, пестрящий разноцветными бутонами.

– Дорогие сограждане, – начал он хорошо поставленным голосом.