Усадьба госпожи Ленбрау

– Сегодня в Холмах – большой праздник, День цветов.

Лодина придвинулась к нему и что-то сказала вполголоса. Вигери кивнул и добавил.

– Сегодня в Холмах День цветов и детей. Это большой праздник, который стал возможен, благодаря моей дочери, Лодине Вигери. Дорогая, прошу тебя принять этот букет.

Мэр вручил цветы дочери. Она взяла их с той же улыбкой и лёгким поклоном. А затем обернулась, жестом подзывая помощницу, чтобы передать цветы ей.

Мне показалось, что господина Вигери несколько раздосадовало отношение дочери к его подарку.

Мэр говорил много и красиво. О том, что дети – главная радость жизни, её цветы, они очень важны, поскольку несут нам свет. И прочие штампованные истины. Затем перешёл к детям, лишившимся родителей. Их тяжёлому положению и серым приютским будням.

Господин Вигери оказался хорошим оратором с прекрасной дикцией и умением увлечь слушателей. Даже я прониклась трудной долей сирот и обязательно помогла, если бы уже не занялась этим.

Затем мэр заявил, что помощь нуждающимся делает нас самих лучше, и призвал помогать местному дому призрения. А также другим учреждениям.

Эти слова толпа встретила бурными аплодисментами. Возможно, кроме вырученных с аукциона денег, приют получит и другие пожертвования. Буду держать за детей кулаки.

– Я сам пожертвую сироткам двадцать золотых монет, – закончил господин Вигери. И его слова потонули в овациях.

Он долго стоял на сцене, улыбался горожанам и купался в лучах обожания.

Затем его сменила Лодина, объявившая начало благотворительного аукциона. И девочка вынесла на подушечке первую сумку.

– Изящная дамская сумочка на цепочке. Украшена бисером и живыми хризантемами, обработанными специальным составом для сохранения. Начальная цена – десять золотых монет, – сообщила Лодина. – Кто предложит больше?

– Одиннадцать монет, – неуверенно произнесла хорошо одетая барышня во втором ряду и оглянулась на женщину постарше. Видимо, мать.

Та кивнула, и девушка радостно заулыбалась.

– Двенадцать монет, – выкрикнула барышня с другой стороны и показала первой язык.

– Четырнадцать! – первая не стала оборачиваться на маменьку.

– Пятьдесят! – прервал их спор мощный бас из дальнего ряда.

Обе барышни сникли, не готовые продолжать торг.

Первая сумочка была продана за пятьдесят золотых монет. Вторая за шестьдесят пять. Постепенно люди увлекались и перебивали цену с всё большим азартом.