Усадьба ожившего мрака

Табурет этот был тяжелый, сделанный на века из дубовой доски. Даже для того, чтобы просто сдвинуть его с места, требовалось определенное усилие. Да и зачем Лиде было переворачивать табурет?..

Соня замерла, зажала ладонью рот, чтобы не закричать. Лиде не нужно было переворачивать табурет, а тому, кто незваным гостем вошел в избушку?..

Оставалась еще слабая надежда, что Лида могла убежать или спрятаться. Соня заглянула под лежак, хотя и без того было очевидно, что спрятаться под ним не сможет даже ребенок, не то что почти взрослая женщина.

Она подняла табурет, уселась на него, обхватила себя за плечи. Все тело трясло. То ли от холода, то ли от осознания того, что случилось что-то непоправимое. Кто-то ворвался в их убежище, ворвался и забрал с собой Лиду. Вот следы борьбы, вот валяющийся в углу осиновый кол. Лида пыталась защищаться, но того, кто пришел за ней, не остановил осиновый кол.

Соня сжала виски руками, принялась раскачиваться из стороны в сторону. Она ведь была поблизости, она бы услышала крики и непременно прибежала на помощь.

Но в том-то и беда, что Лида ни за что не позвала бы ее на помощь. В первую очередь Лида думала о ней и лишь потом о собственной безопасности. И что теперь?!

Соня вскочила на ноги, закружилась по избушке. Мысли в голове метались такие же пустые и беспомощные, как и она сама. Лиду забрали, а она не знает, как поступить. Она вообще ничего не понимает!

Она замерла, прислушалась к миру вокруг и к самой себе. Как бы поступила Лида? Лида никогда не бросила бы ее в беде.

Лида бросилась бы на ее поиски, несмотря ни на что, не обращая внимания ни на ранение, ни на непроглядную ночь, ни на упырей. Вот и она пойдет!

Соня уже направилась к двери, когда в темноте за мутным стеклом окна что-то мелькнуло. Черный силуэт на темно-синем фоне неба. Ей могло показаться. От страха и не такое примерещится! Но Соня точно знала, что там, снаружи, кто-то есть. Кто-то или что-то…

Дверь открылась почти беззвучно, потянуло холодом и сыростью, сквозняк загасил свечу.

Соня вцепилась в осиновый кол. Живой она не дастся! Ни фрицам, ни упырям…

Это было твердое, какое-то успокаивающее решение. Умирать, так с музыкой! Вот какая мысль мелькнула у нее в голове в тот самый момент, когда она занесла руку с осиновым колом. Она умрет, в этом нет никаких сомнений. Но она сделает все возможное и невозможное, чтобы забрать с собой того, кто готовится переступить порог. Ей нужно только обернуться, посмотреть в глаза своей смерти…

Обернулась.