Усадьба ожившего мрака

В бальном зале стреляли. Нет, не по людям. Слава богу, не по людям! Но стреляли, усмиряли то, что не получалось усмирить другим путем? Выпускали пар и яд?

– Тихо-тихо… – Григорий медленно повернулся вокруг своей оси. Поток завернулся вокруг него невидимым вихрем, ероша уже изрядно отросшие волосы. – Сейчас все решим…

Из бессмысленной мешанины следов он выцепил один – самый свежий, самый яркий. Выцепил и больше не отпускал. След вывел его сначала в столовую, потому в кухню, а потом в клетушку без окон, которая в былые времена служила для хранения кухонной утвари и припасов.

– Дальше что? – Григорий остановился посреди клетушки. – Куда теперь, мистер Шерлок Холмс? Что говорит ваш дедуктивный метод?

Тихо, пусто, грязно. Пожалуй, чуть больше грязи, чем в остальных комнатах. Может быть, потому, что там какой-никакой паркет, а тут потемневшие от времени доски с забившейся в глубокие щели вековой грязью.

Вот только грязь была не везде. И не нужно быть упырем, и не нужен никакой дедуктивный метод, чтобы увидеть эту разницу.

А если присмотреться, то можно разглядеть очертания люка. Вот тут грязь в щелях, а тут просто чернота и пустота. А вот тут зазор, в который можно просунуть что-нибудь достаточно узкое и достаточно крепкое. Григорий огляделся и тут же нашел то, что искал. В самом углу, почти неразличимый в темноте, стоял прислоненный к стене ломик.

Ломик удобно лег в ладонь, в ноздри шибанул запах одеколона. Григорий скрежетнул зубами – не упыриными, а пока самыми обыкновенными, человеческими.

Перед внутренним взором тут же встал другой люк – металлический и круглый, закрывающий черное жерло водонагревательного котла. В это мгновение человеческого в Григории стало куда больше, чем упыриного. Непростительно больше! Расслабляться нельзя ни на секунду! Расслабляться нельзя, а фарт свой нужно использовать по максимуму. Хоть бы даже и упыриный. Григорий поудобнее перехватил ломик, приблизился к люку, пробежался пальцами по щели, нащупывая тот самый необходимый для создания рычага зазор.

Люк был тяжелый, сделанный не из сосновых, как показалось на первый взгляд, а из дубовых досок, каждая из которых была в три пальца толщиной, но поддался неожиданно легко. Видать, нужно сказать спасибо балансу. Тому самому балансу, который скоро окончательно заменит ему человеческий фарт. Отложив в сторону ломик, Григорий ухватился за край люка обеими руками, отодвинул в сторону, заглянул в образовавшийся пролом.