Усадьба ожившего мрака

Сначала постучали, а потом посмотрели… Бледное Гринино лицо появилось так внезапно, что Влас едва не отшатнулся. Гриня помахал ему рукой, усмехнулся какой-то непривычной, диковатой ухмылкой. На мгновение в ухмылке этой Власу почудились клыки. Наверняка, почудились. А Гриня уже сделал знак. Мол, выйди-ка, товарищ командир, в подъезд, разговор есть. Он и вышел. Глянул на о чем-то тихо разговаривающих ребятишек, убедился, что с ними все в порядке, и выскользнул сначала из комнаты, а потом и из квартиры.

Гриня ждал его за дверью, стоял, прислонившись спиной к стене.

– Ну что? – спросил он шепотом, косясь на дверь соседней квартиры.

– Там никого нет, не боись, – сказал Гриня насмешливо, но тут же посерьезнел: – Я нашел ее, Влас.

– Живой?.. – Сердце екнуло, потому что, если бы живой, Лидия была бы здесь, но ее не было.

– Живой. – Гриня кивнул. – Отнес к доктору.

– Отнес? С ней все в по…

– Будет, – Гриня не дал ему договорить.

Голос его был такой, что не было никакой нужды спрашивать, что Вольф сделал с Лидией. Что-то наверняка сделал, если она сейчас не с Гриней, а под присмотром Тимофея Ивановича. И Гриня тоже намерен что-то сделать…

– Вольф? – спросил Влас, и Гриня кивнул.

– Я нашел последнего упыря, – сказал он, понизив голос до едва различимого шепота. – Того самого, который наплодил всю эту… – он поморщился, – всю эту нежить.

– Я уверен. На шее у Лидии раны. Это точно Вольф.

– Но как? Гриня, ты же встречался с ним раньше! Он уже тогда?..

– Не знаю. Нет, я не думаю. Тогда я был весь в кровище. Очень тяжело устоять перед таким соблазном, если ты понимаешь, о чем я.

– Но ты ведь устоял? – Он не хотел, чтобы получился вопрос, он хотел, чтобы было утверждение. Но вышло то, что вышло.

– Не устоял. – В сумраке подъезда полыхнули и тут же погасли два красных огонька. Влас выдержал, не отшатнулся. Даже за пистолетом не потянулся, хотя очень хотелось.

– Лидия? – только и хватило сил спросить. Он знал, как действует Вольф, и помнил, в каком состоянии доставили тогда Лидию в отряд. Там тоже была… кровища.

– Не обижай меня, товарищ командир. – В голосе Грини не было обиды, только смертельная усталость. – Я бы скорее себя, чем ее…

– Тогда кого? – От сердца отлегло, и рука, которая все-таки сама собой потянулась в карман, расслабилась. Только курить захотелось очень сильно.