Усадьба ожившего мрака

– Фрицев, – сказал Гриня просто. – Двоих из карательного отряда. Они меня того… решили без суда и следствия. А я не утерпел, я их самих без суда и следствия. – Быстрым движением он вытер губы, словно на них до сих пор была кровь. Хотя Влас точно знал – не было.

– И каково оно? – Кто б думал, что станет о таком спрашивать, но раз уж так вышло, что его друг – упырь, нужно знать подробности. На всякий пожарный, чтобы знать, как действовать в случае чего.

– Лучше тебе на знать, – сказал Гриня с усмешкой.

– Хорошо. – Он кивнул, вытащил из кармана пачку папирос, одну сунул в зубы, вторую протянул Грине.

 – Тогда скажи другое, ты можешь это контролировать?

– Могу. – Гриня тоже сунул папиросу в зубы и тоже не зажег. Конспирация… – Если очень постараюсь.

– С Лидией получилось.

– Но потом тебе попались фрицы?

– И ты решил, что можешь… расслабиться?

– Я ничего не решал, Влас. Я просто… расслабился.

– Как тогда с зайцем?

– Зайца было жальче.

– Понимаю. Я бы и сам… зубами рвал.

– У тебя бы не вышло зубами.

– А у меня клыки.

Представляешь? – И снова улыбнулся. Не было никаких клыков, Влас специально посмотрел. – Они того… выдвигаются.

– У Клауса что-то не выдвигались.

– Это потому, что Клаус сдох. Когда я сдохну, моя черепушка тоже, наверное, будет такая… зубастенькая. Заберешь ее себе, будет у тебя коллекция.

– Чушь не неси, Гриня! – сказал Влас зло. – На хрен мне твоя зубастенькая черепушка?!

Гриня пожал плечами. Выглядел он странно, словно с похмелья. Из-за крови? Они все такие после этого дела?

– Про всех не скажу, а меня штормит.

– Ты еще и мысли читаешь?

– Не всегда, но твои написаны у тебя на морде, товарищ командир.

– И как думаешь, надолго тебя теперь хватит?

Это был важный вопрос, от ответа на него зависело очень многое. Не мог он взять с собой на задание упыря, который не умеет справляться со своими… потребностями. Уж больно рискованно.

– Я умею справляться. По крайней мере, понимаю, как. Зайца на пару дней хватило, а тут не зайцы… – Он замолчал, а когда заговорил, в голосе его слышалась задумчивость: – Это состояние такое, Влас, особенное состояние, когда ты горы готов свернуть движением мизинца.

Скорость, сила, изворотливость. Мозги, опять же, работают в разы быстрее. Я называю это потоком.

– Состояние. Оно многое дает, но и многое отнимает. Когда я в потоке долго, мне нужны силы, а силы для меня, как выяснилось, это кровь.

– А если без потока, если по старинке?

– Если по старинке, то продержаться могу долго. Ну, мне так думается.