Усадьба ожившего мрака

Вот так, с занесенной над головой рукой, он и отлетел к стене, больно ударившись затылком о дубовый полок. Осиновый кол выпал из руки, закатился в темноту под лавку. От удара мир, и без того тусклый, поблек окончательно. Митяй еще только пытался встать, а Вольф уже стоял прямо перед ним. Он стоял, широко расставив ноги, небрежно заложив руки за спину, и разглядывал с холодным интересом. Когда Митяй от злости и от природного упрямства попытался дотянуться до кола, Вольф небрежным движением отшвырнул кол еще дальше, к нерастопленной печке.

Его верхняя губа дернулась вверх, обнажая упыриные клыки, а бледно-голубые, по-рыбьи стылые глаза полыхнули красным.

Удар сапогом пришелся Митяю в живот. Больно было так, что он не смог даже закричать, не осталось ни сил, ни воздуха в легких. Весь воздух вышиб тяжелый армейский сапог. Митяй застонал, сложился пополам. И тут же получил носком сапога в челюсть. На сей раз, не так сильно, чтобы потерять сознание от боли, но достаточно, чтобы откинуться назад и снова удариться затылком о стену.

Вольф собирался его убить. Сначала Лидию, а потом и его. Но перед этим он хотел поиграть. Вот такие у него были развлечения. Обычные упыри хотели только одного – жрать! С обычными упырями можно было управиться, особенно, если знать их слабые места. У Вольфа, наверное, были слабые места, но он точно не являлся обычным упырем. Он был особенным, он был выкормышем фон Клейста. И у него единственного сохранился разум и воля. Вот такой эксперимент. Куда более удачный, чем в случае с ним, с Митяем.

От экспериментов фон Клейста Митяю, возможно, тоже кое-что перепало. Хотя бы вот эти его сны. Но нечеловеческая сила, похоже, досталась только этому белобрысому уроду.

Вольф снова его ударил. На сей раз не сапогом, а затянутым в перчатку кулаком. Из носа и разбитой губы потекла кровь, Митяй вытер ее рукавом. Пока вытирал, украдкой вытащил нож, свое последнее оружие. Теперь нужно было подпустить упыря как можно ближе, но оставить себе место для маневров.

А для этого упырь должен был над ним склониться.

И он склонился, присел на корточки, потянул за ворот, чтобы сподручнее было заглянуть в лицо. Или врезать. Это уж как повезет. Митяй очень надеялся, что повезет ему, а не Вольфу, что не отвернется фарт и не дрогнет рука.

Не повезло… Фарт не отвернулся. Но – обернулся Вольф. Обернулся на Лидию. Она стояла, пошатываясь, с камнем в руках. Одним из тех камней, на которые плещут воду для пущего жара.