Усадьба ожившего мрака

Просто шагнул, без этих своих упыриных выкрутасов. Маленький крадущийся шажок от двери к нему, Митяю.

– Митя… – прошептала Соня. Глаза ее сделались огромными и черными-черными, как у вампиров. Только она не была вампиром, она была девочкой, за которую он был готов отдать свою никчемную жизнь.

– Соня, влево! – заорал он, что есть мочи. – Падай, Соня!

И она послушалась! Метнулась влево от двери, освобождая вход в баню. Метнулась, но упасть не успела. Ничего, Горыныч справился! Врываясь в баню, он задел Соню лишь самым кончиком острого хвоста, вычертив кровавый зигзаг на ее щеке.

В этом Горыныче не было почти ничего от того Темного пса, которого они знали. Но и смертельно раненным, теряющим ошметки плоти, он тоже больше не казался. Этот Горыныч был худым и жилистым. Кожа, кости и узлы стальных мышц. Шерсть покрывала его тело лишь местами, а на хребте выступали острые, как шипы, позвонки. Но в этом Горыныче уже была сила. Та самая сила, которой так недоставало им, простым смертным, чтобы справиться с упырем.

Именно эту силу и эту ярость почувствовал Вольф. Именно эта сила и эта ярость заставили его отступать. В его взгляде был страх, но не было удивления. Наверное, он знал, кто такой Горыныч. Узнал от своего хозяина-кровопийцы.

А дверь, ударившись о стену, сначала захлопнулась, а потом снова распахнулась. Увидев на пороге Севу, Митяй почти не удивился. Разучился он в последнее время удивляться.

– Здорово, блондинчик. – Хотелось крикнуть, но получилось лишь прохрипеть. – Какими судьбами?

Сева ничего не ответил. По узкому проходу между Горынычем и стеной он пробирался к лежащей на полу Лидии, с поразительной ловкостью уворачиваясь от мечущегося из стороны в сторону черного хвоста.

– Ну, как скажешь! – Митяй бросился к оторопевшей Соне, дернул ее за руку, одновременно прижимая к себе и выталкивая вслед за Севой и Лидией сначала в предбанник, а потом и в темноту ночи.

…Они стояли в нескольких метрах от бани, наблюдая за сумасшедшей пляской теней в крошечном оконце, вслушиваясь в тихий рык и громкие, полные отчаяния и ужаса вопли.

Все закончилось быстро. В наступившей тишине даже собственное дыхание казалось оглушительным. Митяй прижимал к себе Соню, гладил по волосам и поверх ее макушки наблюдал, как из бани выскальзывает черная трехголовая тень.