Усадьба ожившего мрака

Григорий встал как вкопанный, крепко зажмурился, прислушиваясь к себе и к тому, что хотела сказать Стелла. Как умела, так и говорила, вырезала кровавым острием по живому. Он не разобрал слов. Куда ему! Но он понял главное – случилась беда и нужно спешить.

Горыныч, кажется, тоже что-то почувствовал. Теперь рядом с Григорием стояло два черных пса и один призрачный.

– Наших бьют, – сказал Григорий и шагнул в поток.

Исчезновение Танюшки и Митяя обнаружил Влас. Он вышел из спальни, чтобы найти одежду для Стеллы, а нашел неплотно закрытую дверь…

– …Они ушли недавно, – послышалось прямо у него над ухом, и от неожиданности он чертыхнулся.

– Не подкрадывайся, – сначала сказал, а потом испугался, что Стелла обидится.

Она не обиделась, она была встревожена не меньше, чем он сам.

– Я чувствую Григория. – Она смотрела Власу в глаза, в ее собственных глазах были растерянность и страх. – И я чувствую… – Ее верхняя губа дернулась, обнажая клыки, – фон Клейста. Он где-то совсем близко!

Влас уже почти привык к тому, как стремительно может двигаться Гриня, но к тому, что теперь и Стелла может так же, оказался не готов.

– Какой кошмар… – Она расправила плечи, положила свободную ладонь на солнечное сплетение. – Больно-то как…

– Это с непривычки. – Влас накрыл ее ладонь своей, но тут же убрал руку.

– Что это было? – Стелла тяжело дышала, но осиновый кол сжимала крепко.

– Гриня называет это потоком. Стелла, осторожно, тебе нельзя находиться в нем очень долго.

– Почему? – Спросила она и выскользнула во двор.

Влас тоже выскользнул, с обычной человеческой неуклюжестью, даже дверной косяк плечом задел.

– Потому что в потоке теряется человечность, а голод усиливается.

Он смотрел в ее обнаженную спину, на ее босые ноги и думал, куда же она босая?..

– Значит, у меня есть три дня вместо пяти. – Стелла спрыгнула с крыльца. – Влас, нужно спешить.

Она не стала его дожидаться.

Нужно спешить. Влас сорвался на бег. Он обернулся уже на краю участка, как раз успел заметить, как снова открывается дверь. Видать, не получилось уйти по-тихому.

К лесной опушке он бежал что было мочи. Спотыкался, оскальзывался, несколько раз падал. Чем ближе он был к лесу, тем теплее становилось. Теплее и ветреннее. Теперь он падал не сам, его сбивал с ног ветер.