Усадьба ожившего мрака

Ветер летел впереди него, подхватывая с земли комья грязи, ветки и прошлогодние листья. По этому шлейфу Влас мог видеть путь. Все они, и живые, и неживые, и даже ветер, рвались к пятачку земли, на котором прямо сейчас начинался смертный бой. Уже начался!

Он не сразу увидел лежащую на земле Танюшку. И не сразу увидел ползущего к ней Митяя. Все его внимание было устремлено на черную воронку, из которой вырывался, уже почти вырвался человек. Нет, уже не человек. В фон Клейсте не осталось ничего человеческого, воронка сорвала с него человечность, как камуфляж.

Вместе с кожей. Настоящая суть его была страшна и отвратительна. Тело вытянулось, конечности удлинились, челюсть выдвинулась вперед, распахнулась то ли в безумной улыбке, то ли в голодном оскале. Глаза… А глаз не было! Черные дыры вместо глаз, с копошащимися в них красными искрами.

Вокруг фон Клейста кружили две фигуры: одна – мужская, вторая – женская. Кружили, подталкивали остро заточенными кольями к краю образовавшейся в земле воронки.

У Грини получалось хорошо, у Стеллы – красиво. А сам Влас не мог ничего. Наверное, он мог лишь попытаться удержать остальных, тех, кто бежал по вспаханному полю к полю боя. Первый несся Сева. Следом, сильно отставая, Соня и Лидия.

Они, эти смелые и отчаянные, не должны были видеть тех двоих, чью тайну Влас пытался, но, кажется, больше не мог защитить. Они видели! И Сева, и Соня, и Лидия. Видели, как кружатся в смертельном танце три существа. Один не-человек и два не совсем человека. Потому что обычному человеку не дана ни такая скорость, ни такая ловкость, ни такая сила.

Потому что обычный человек не встал бы после такой раны, а Гриня встал. Сначала на колени, потом на ноги. Пошатываясь, снова ринулся в бой.

Лидия видела… И рану, и взгляд, который можно было назвать прощальным, и… клыки. Лидия видела все то, что видел сейчас Влас, глядя на Стеллу.

Она сначала отступила, попятилась, кажется, готовая упасть, а потом с яростным криком бросилась вперед. Защищать и спасать своего не-человека.

Нет, своего любимого мужчину!

Влас тоже ринулся! Это был их общий бой и их общий долг. И плевать, что они всего лишь люди, что силы неравны! Не стоять же истуканами, когда убивают твоих лучших друзей!

Сева мчался к Танюшке. Соня – к Митяю. Неразумные дети, как-то внезапно переставшие быть детьми.

А вокруг воронки черными тенями вились красноглазые псы. Один из них бросился к Танюшке, на бегу оскалившись, отбиваясь от чего-то невидимого.