Усадьба ожившего мрака

Григорий шагнул в горнило этой пахнущей кровью и страданиями репрессивной машины вслед за другом. Чтобы защитить, сохранить для Стеллы. Возможно, впервые за всю свою не-жизнь он дал волю своей темной стороне. На лесоповале в глухой тайге он был опаснее и страшнее любого хищника. Наверное, в тех местах до сих, спустя десятилетия, ходят легенды о красноглазом монстре, наводившем ужас на весь личный состав лагеря. Состав тогда заметно поредел. Григорий мстил и тварям, которые страшнее людей, и системе, которая посмела превратить героя войны в изгоя.

Кем бы он стал тогда, сумел бы остановиться, если бы не Влас? Влас остановил и кровопролитие, и безумие, вырвал Григория из потока, без страха глядя прямо в его ничего не видящие глаза, сказал:

Тогда он едва не совершил непоправимое, едва не убил своего лучшего друга. Остановился в самое последнее мгновение, как раненный зверь ломанулся в чащу, с головой зарылся в колкую иглицу, отдавая мерзлой земле и свой жар, и свою ярость.

Еще неделю его ломало, как лишившегося дозы наркомана. Еще целую неделю, ушедшую у них на то, чтобы выбраться из тайги, Влас смертельно рисковал, оставаясь с ним рядом, но как-то справились.

Остальное уже решала Стелла. Она многое умела. Своими новыми способностями очаровывать и морочить она пользовалась так же виртуозно, как и своим театральным даром. Они с Лидией ждали их в Иркутске, в стылом доме на окраине.

… – Ребят не тронут. – Стелла с тонкой папироской в одной руке и чашкой кофе в другой, стояла у заиндевевшего окна. – Митяй и Сева не хотят уезжать. Девочки тоже. – Во взгляде ее, направленном на Григория, промелькнула, но тут же исчезла жалость. – Идеалисты! – Теперь она смотрела на Власа, который когда-то тоже был идеалистом. До лесоповала и порванного сторожевыми псами бедра. Влас молча потянулся за папиросой. – Я могла бы их уговорить…

– Нет. – Григорий мотнул головой, добавил многозначительно: – Не надо их уговаривать, несравненная.

Она усмехнулась, кивнула, соглашаясь и с его правом, и с правом ребятишек.

– Но я их обезопасила. Чистая биография. Идеальная жизнь. Разумеется, в их понимании идеальная. Возможно, когда-нибудь они изменят свое решение, и тогда мы сделаем все, как должно. А пока, нам нужно спешить. – Она решительно загасила папироску. – Наши новые документы уже готовы. Уезжаем на рассвете.