Усмиритель душ (СИ)

Может, это была случайность, а может, Шэнь-нун обронил пламя твоей души специально… Кто знает?

В этот момент две человеческие фигуры опустились на нечистой земле.

Владыка Куньлунь и Шэнь-нун.

Разглядывая разгуливающих повсюду монстров, Куньлунь растерянно спросил:

— Существа, рождённые от земли, — ответил Шэнь-нун.

Эти слова заставили и владыку Куньлуня, и Чжао Юньланя замолчать.

То, случилось ли это по оплошности Шэнь-нуна или по злому умыслу, вдруг перестало иметь значение.

Шэнь-нун стиснул запястье Куньлуня.

Не отводя глаз от злобных призраков, он пошёл вперёд, и Куньлуню пришлось пригнуться, чтобы поддержать его нетвёрдый шаг. Лицо владыки омрачила тень: Шэнь-нун был уже очень стар, а значит, как никогда близок к смерти.

Куньлунь никогда не сталкивался ни со старением, ни со смертью, но всё равно отчётливо чувствовал идущий от Шэнь-нуна жуткий запах разложения.

— Ты помнишь, что я сказал Нюйве во время нашей последней встречи? — спросил Шэнь-нун.

— Кому охота прислушиваться к вашему загадочному бормотанию? — нахмурился Куньлунь.

— Просто скажи мне, как есть. При чём здесь Нюйва? Знай она, что ты прожёг дыру в печати Фу Си — обернулась бы против тебя самого. Да ещё и с помощью огня моей души! Это из-за тебя я во всё это ввязался!

— Она не пойдёт против меня, — упрямо заявил Шэнь-нун.

— Это ты так думаешь, — фыркнул Куньлунь.

Шэнь-нун зашёлся хриплым кашлем.

— Жизнь и смерть чрезвычайно важны. Смерти боятся все, и не следует об этом шутить.

Однако если у нас появится возможность разорвать порочный круг жизни и смерти… Больше не нужно будет бояться.

— Я не собираюсь ничего рвать, и смерти я тоже не боюсь, — заявил Куньлунь. — Кому следовало бы бояться, так это тебе. К слову сказать, на моём священном дереве снова созрел плод: за всё это время их было всего два, и один я отдал своему коту, а другой сохранил для тебя. Он может продлить тебе жизнь на целую сотню лет.

— Благодарю, — улыбнулся Шэнь-нун. — Но я тоже не страшусь смерти.

Куньлунь, ты ещё слишком мал, чтобы меня понять. Ни смерти, ни выживания, ни божественности… Может быть, после нашей гибели ты осознаешь, что я хотел сказать.

Куньлунь закатил глаза и оглянулся, словно разыскивая, чем бы заткнуть чужой болтливый рот.

— У нас есть надежда, — обронил Шэнь-нун, оглядываясь на заполонившее землю призрачное племя. — Если жизнь может зародиться даже в подобном месте… Воистину, нет ничего невозможного.