Усмиритель душ (СИ)

Услышав это, Куньлунь перестал помогать ему продвигаться вперёд и оглянулся на ближайших к нему духов, пожирающих друг друга.

— Скажи мне, старый пердун, — нахмурился он, — разве это считается жизнью? Совсем ты мозги растерял. Подумай лучше о том, как будешь объясняться перед Нюйвой.

Шэнь Вэй, до того молчаливо взиравший на эту картину, взял Чжао Юньланя за руку.

Следуя за двумя фигурами, покидающими нечистые земли, Шэнь Вэй продолжил:

— Я не сомневаюсь, что ты прекрасно понял, о чём говорил Шэнь-нун.

Просто его идеи для тебя были чересчур невероятными.

— Он хотел сформировать колесо перерождений, — кивнул Юньлань. — Пока душа не уничтожена, она может переродиться заново, и жизнь обернётся смертью, а смерть — жизнью… Именно это он и имел в виду, так ведь?

— Шэнь-нун собирался использовать преисподнюю в своих целях и на краю настоящей гибели отделить инь от ян, чтобы запустить колесо перерождения, — улыбнулся Шэнь Вэй.

— Но у него не вышло, иначе Нюйва не стала бы жертвовать собой ради Великой Печати, — сказал Юньлань.

— А знаешь, почему у него не вышло? — спросил Шэнь Вэй, и на его лице возникла странная улыбка. — Потому что у призрачного племени нет души, — ответил он сам себе, не оборачиваясь к Юньланю.

Ужасные твари, у которых нет души…

— Всего лишь хаос, вместилище зла — независимо от иерархии, от рождения до смерти нами движет только одно: желание пожирать, поглощать, жаждать свежей плоти. — От этих слов Шэнь Вэя охватило странное возбуждение: такое накатывает, когда по собственной воле тревожишь рану или острым лезвием ведёшь по нетронутой коже.

— Что до меня… Ты вырастил из меня божество, а я превратился в урода: не человек и не бог, не демон и не призрак — химера, подобных которой не существует в этом мире.

Чжао Юньлань лишился дара речи.

Шэнь Вэй усмехнулся. С самого начала, с того самого момента, как Чжао Юньлань уличил его во лжи, сердце Шэнь Вэя застыло в груди куском льда, обжигая всё его тело нестерпимым холодом.

Но теперь его удивительным образом покинули любые сомнения.

— Не боюсь, — хмыкнул Юньлань, обнимая его со спины. — Давай по делу, всё остальное мне неинтересно.

В его объятиях было тепло, и сердце Шэнь Вэя дрогнуло, оттаивая: словно замёрзший на ветру человек, сделавший первый глоток горячего чая, он бережно накрыл обнимающие его руки своими.

— Гора Бучжоу обрушилась, и накренившиеся небеса привлекли внимание сражающихся людей и демонов.