Узы любви

Сама Милисент знала, какая тяжесть свалилась с ее души, и теперь с любопытством взглянула на мужа. Так и подмывало спросить… Правда, раньше такое ей и в голову бы не пришло, но после вчерашнего… после этого вздоха… она должна знать!

— Разве тебе первому не было бы выгодно, — не выдержала она, — если бы Иоанн или кто бы то ни было успел обесчестить меня до свадьбы? Почему ты так яростно защищаешь меня? Если бы королю удалось его черное дело, ты мог бы… мог бы…

Она запнулась, не в силах продолжать при виде его изменившегося лица.

— Где, во имя всех святых, ты набралась этого?! — взорвался он. — Неужели вправду считаешь, что я способен желать тебе зла? Какие, спрашивается, оправдания могут быть для подобной подлости?

— Весьма очевидные, — сухо перебила Милисент, раздраженная тем, что он ни с того ни с сего набросился на нее, только лишь потому, что она задала вполне логичный вопрос… учитывая все обстоятельства. — Устранив меня, ты мог бы жениться на другой, той женщине, которую любишь.

Вулфрик, совершенно сбитый с толку, ошеломленно уставился на нее.

— Если ты имеешь в виду мое тогдашнее дурацкое замечание, сделанное в ответ на твое признание любви к другому, значит, ты еще глупее меня, поскольку обыкновенный здравый смысл мог бы подсказать тебе, что за этим ничего не кроется. Да разве я похож на человека, томящегося от любви к прекрасной даме? Увы, таковой просто нет на свете, хотя и очень жаль: может, тогда бы ты немного задумалась.

И с этими словами он решительно устремился прочь. Потрясенная, Милисент едва заметила его уход.

Так он никого не любит? И это просто небольшая месть с его стороны? Но… что же теперь ей думать?! Его чувства к другой были основным доводом для отказа Милисент выйти замуж. Обида так застлала ей глаза, что она никак не хотела слушать разумные советы Джоан, так стремившейся, чтобы сестра была счастлива.

Милисент охватил жар, и причиной тому было вовсе не идущее от очага тепло. Она вдруг улыбнулась, сама не зная чему.

Весь вечер Вулфрик пристально наблюдал за Милисент. Он все еще не отошел от утренней ссоры — оскорбление было слишком велико, и боль никак не хотела униматься. Однако окружающие ничего не замечали: Вулфрик не привык выказывать свои чувства.