В Объятиях Соблазна (СИ)

Разморенные, полураздетые, с растрепанными волосами и размазанной помадой — девицы возлежали на диванах и креслах с видом усталым, но донельзя довольным. Судя по долетавшим до меня обрывкам фраз, они оживленно делились впечатлениями о прошедшей «охоте» — кто как спрятался, кого застали врасплох, чем все закончилось.

— А я говорю, синьор Джанни — лучший из охотников! — захихикала хорошенькая брюнетка, потягиваясь, как сытая кошка. — У него такой нюх на женские юбки, никакое укрытие не спасет!

— Ну уж нет, граф Орсини всем фору даст, — лениво протянула ее белокурая соседка.

 — Вот уж кто доведет до исступления! Как обнимет, так из головы все мысли вылетают.

— А по мне, так лучший охотник — маркиз Лудовизи, — мечтательно вздохнула рыженькая субретка. — Ах, какой мужчина! В его руках таешь, как свеча. Хочется отдать ему всю себя без остатка!

Девицы дружно расхохотались, обсуждая достоинства и навыки синьоров охотников со знанием дела. Но тут мое внимание привлекла еще одна фигура, восседавшая особняком в глубине комнаты.

Марко Альвизе собственной персоной, хозяин и повелитель этого курятника.

В отличие от истомленных девиц, Марко выглядел на удивление собранным и хмурым. Полностью одетый с иголочки, он возлежал в кресле, закинув ногу на ногу и меланхолично покуривая сигару.

На нем был безупречно сидящий сюртук цвета воронова крыла, сшитый по последней итальянской моде. Узкие лацканы, высокий воротник и длинные фалды подчеркивали стройность и гибкость его фигуры.

Из-под сюртука выглядывал шелковый жилет приглушенного винного оттенка, расшитый тонким серебристым узором. А на шее был повязан безукоризненно белый шейный платок в стиле «галстук».

Облегающие брюки цвета кофе со сливками были снабжены штрипками, туго натянутыми под блестящими штиблетами. Носки начищенных до зеркального блеска ботинок слегка поблескивали при каждом движении щиколоток Марко.

Но главной приманкой для женских взглядов был крупный драгоценный камень, сверкающий в левом ухе Альвизе.

Каждый поворот головы, каждый наклон заставлял искристую каплю переливаться всеми огнями радуги. Это был бесстыдный вызов обществу, восхитительная пощечина приличиям!

Казалось, веселая трескотня и взрывы смеха нимало не трогали Марко — он о чем-то напряженно размышлял, изредка хмуря брови. Резкие, хищные черты лица были неподвижны, и лишь в глубине янтарных глаз плескалось затаенное, яростное пламя.