В Объятиях Соблазна (СИ)

Но стоило кому-то из девиц сказать что-то особенно забавное, как в уголках твердых губ Марко на миг вспыхивала и гасла едва заметная усмешка.

Глядя на него, я вдруг почувствовала, как во мне поднимается волна раздражения и злости. Так бы и влепила ему сейчас пощечину за все, что он устроил ночью, как напугал меня и бедную Ханну! Встряхнуть бы его хорошенько, заставить ответить за свои выходки. Даже руки зачесались от нестерпимого желания стереть эту самодовольную ухмылку с его лица.

Но в следующий миг меня охватил стыд.

Как бы я ни злилась на Марко, как бы ни возмущалась его поведением, я не могла отрицать очевидного. Я невольно залюбовалась игрой света на точеных скулах, четко очерченной линией губ, твердым волевым подбородком. Где-то на задворках сознания мелькнула предательская мысль: ни дать ни взять — римский патриций, сошедший с античного барельефа. Или падший ангел, низвергнутый с небес за свою дьявольскую гордыню.

Я мысленно одернула себя. Что за вздор! Как я могу любоваться этим мерзавцем после всего, что он творил? Видимо, здравый смысл окончательно покинул меня.

Марко опасен и непредсказуем, и лучше держаться от него подальше, а не предаваться дурацким фантазиям. Но как назло, мой взгляд то и дело возвращался к его лицу, к широким плечам, затянутым в черный сюртук. И сердце против воли сбивалось с ритма, замирало и трепетало.

Марко рассеянно провел рукой по волосам, взъерошил смоляные вихры. Утреннее солнце на миг вспыхнуло в растрепавшихся прядях, окружило голову Альвизе нимбом призрачного сияния.

Боже, до чего же он был красив, порочен и желанен… Живое воплощение харизмы и безнравственного соблазна. Марко небрежным жестом поднес к губам сигару и затянулся ароматным дымом. Даже это простое действие он умудрялся исполнить с ленивой грацией прирожденного искусителя. О господи, почему, ну почему этот мерзавец так притягивает и будоражит меня? Где моя хваленая добродетель, где благоразумие?

Однако не только я одна была зачарована магнетизмом Марко.

Среди девушек тоже нашлась та, что, кажется, полностью разделяла его настроение. Колоритная итальянская красотка с копной иссиня-черных волос и сверкающими темными глазами. Гордячка со смуглой, бархатистой кожей и точеной фигуркой, при виде которой у мужчин едва слюни не текли.

Это была Лаура. Она восседала напротив Марко, закинув ногу на ногу и небрежно поигрывая зажатым в пальцах небольшим слитком золота.