В Объятиях Соблазна (СИ)

Тело будто само выгнулось навстречу, отвечая на дерзкий призыв…

Это длилось лишь миг, но мне показалось — целую вечность. Первый поцелуй, первое прикосновение мужских губ. Голова шла кругом от запретной сладости, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Боже, так вот каково это! Невинная Элизабет в один миг превратилась в распутницу, млеющую от страсти в чужих объятиях…

По залу пронесся гул изумленных, возмущенных возгласов. Оторопевшие гости глазели на нас во все глаза, дамы за веерами перешептывались, мужчины многозначительно хмыкали.

Скандальное поведение, вопиющая непристойность! Знатная публика смаковала сплетню, упиваясь позором строптивой англичанки и ее наглого кавалера. Завтра об этом будет судачить весь город!

Но вдруг пелена спала, и реальность обрушилась ледяным душем. Я охнула, оттолкнула Марко, залепила ему звонкую пощечину. Щеки пылали от стыда и негодования.

— Да как вы смеете? Здесь же люди кругом! Вы… вы просто невыносимы!

Марко отступил на шаг, потирая скулу. В глазах его вспыхнуло изумление, смешанное с непонятной эмоцией.

Неужели… уважение? Или даже восхищение? Впрочем, через миг это выражение исчезло, сменившись привычной насмешкой.

— Ну надо же, какие мы грозные! — протянул он, растягивая губы в кривой ухмылке. — И это после того, как сами млели в моих объятиях? Лицемерие, душа моя, вам не к лицу.

Я задохнулась от возмущения, кулаки сами собой сжались. Да как он смеет? Намекать, будто я… будто мне понравилось это унижение⁈

— Вы заблуждаетесь, месье, — процедила я сквозь зубы.

В груди клокотал гнев, мешаясь со жгучим стыдом. — Я не из тех девиц, что падки на грубую лесть и… и распускание рук! Впредь советую держаться от меня подальше. Иначе клянусь, вы горько пожалеете!

С этим словами я резко развернулась, намереваясь уйти. Но не тут-то было. Марко с неожиданным проворством схватил меня за локоть, дернул назад. Я охнула, потеряв равновесие — и в следующий миг оказалась прижатой к холодному мрамору колонны, в кольце его сильных рук.

— Никуда вы не пойдете, синьорина, — прошептал он, наклоняясь к моим губам.

В янтарных глазах полыхало пламя — дикое, необузданное. — По крайней мере, пока я не получу то, что причитается мне по праву. Вы задолжали мне за этот танец… И за тот поцелуй.

У меня перехватило дыхание. Он что, спятил? Прилюдно домогаться меня, фактически силой принуждать? Это уже ни в какие ворота! Страх мешался с гневом, в горле встал ком.

— Немедленно отпустите! — выдохнула я, дрожа от унижения и ярости.