В Объятиях Соблазна (СИ)

Куда бежать, где спрятаться от стыда, от страха, от собственных чувств? Дворец дожей, только что сиявший праздничными огнями, вдруг показался мне удушливой ловушкой. Я задыхалась в его пышном великолепии, среди разодетой, сытой толпы.

Сама не помню, как добралась до парадного входа, расталкивая гостей, не слыша окриков и возмущений. В ушах стоял звон, перед глазами все плыло. Лишь одна мысль пульсировала в голове — скорее прочь отсюда, на воздух!

Привкус его губ жег и горчил, страшное знание пронзало насквозь.

Назад пути нет.

Покинув бальный зал, я стремительно прошел по гулкому коридору и, распахнув первую попавшуюся дверь, ввалился в полутемную комнату. Не утруждая себя запиранием двери, я привалился к стене рядом и судорожно втянул спертый воздух.

Голова шла кругом, сердце колотилось где-то в горле. Черт, что на меня нашло? Зачем я это сделал?

Сцена, которую я устроил на глазах у всей венецианской знати, стояла перед глазами, будто выжженная каленым железом. Этот танец с Элизабет, эти сумасшедшие поцелуи, грубые объятия… Боже, да я вел себя как последний подонок! Насильник и похититель чести.

С каким-то мазохистским наслаждением я прокручивал в голове мельчайшие детали своего триумфа. Вот я кружу ее в вихре вальса, прижимая к себе до хруста в ребрах. Заглядываю в огромные, испуганные глаза, вдыхаю аромат ее кожи. Вот впиваюсь в упрямо сжатые губы, терзаю, подчиняю грубой лаской. Вот шепчу на ухо непристойности, обещаю взять свое…

Дьявол, как же сладко было держать ее в своей власти! Видеть, как смятение в синих глазах сменяется гневом и бессильной яростью.

Чувствовать, как отчаянно бьется под моей ладонью хрупкое сердечко. Как заполошно вздымается девичья грудь, как дрожат стиснутые моими пальцами бедра…

Я застонал и хлестко ударился затылком о стену. Нет, не было в этой пытке ни капли услады. Лишь горечь и мучительный стыд. Что я наделал, безумец? Опозорил Элизабет перед всем светом, втоптал в грязь ее доброе имя.

Выставил дешевой потаскухой, порочной искусительницей. Теперь-то ее точно будут считать моей любовницей. Содержанкой и шлюхой.

И ради чего? Чтобы доказать свою власть? Сломить ее, поставить на колени? Да, признаюсь, поначалу мною двигала именно жажда реванша. Невыносимо было смотреть, как эта гордячка флиртует направо и налево. Сначала с тем напыщенным англичанишкой — вчера в ресторане они так мило ворковали, что кулаки чесались от злости.