В огне повенчанные

С одной из них смотрел ефрейтор с Георгиевским крестом на мундире. Дерзкий, вызывающий взгляд, лихо закрученные усы, твердая складка упрямого рта – все выдавало в облике солдата удаль, отвагу и буйство натуры. И вот теперь сидит он на лавке, сутулый, поседевший, безногий, и взвешивает: как помочь своим, русским солдатам и во что может обернуться для него эта помощь, если его задумка будет разгадана врагом?

– Когда будете выступать? – угрюмо спросил Емельян, обращаясь к Казаринову.

– Как только стемнеет.

Ночи сейчас длинные. Если все будет идти по плану, то успеем. Сейчас принесут карту, по ней мы и прикинем путь следования в эту самую Выглядовку.

– Карта картой, а лучше всего послушайте, что я вам посоветую. – Окинув взглядом разведчиков, Емельян понял: каждое его слово, каждый жест они ловят с жадностью, будто от того, что он им сейчас скажет, во многом будет зависеть успех предстоящей операции. – Левым берегом речки пройдете до того места, где через нее перекинут старенький деревянный мосток, если он, конечно, уцелел.

А если не уцелел, то на том месте есть примета – деревянная часовенка, а рядом с ней каменная баба с человека ростом. Говорят, ее тысячу лет назад вытесали дикари. – Емельян стал разглаживать бороду, вспоминая что-то. – Так вот с этого места речка круто поворачивает влево. Поворачивайте и вы, по льду не идите, а то, чего доброго, можете ухнуть в прорубь. Всю зиму сатана вон как бомбит. А бомба, она дура, она не разбирает, куда ей падать: на окопы или в речку. После этого поворота пройдете версты три, и начнется ваша Выглядовка. Деревушка так себе, неказистая, всего две улицы, но длинная, на целую версту по-над берегом тянется. – И снова взгляд Емельяна пробежал по сосредоточенным лицам разведчиков. – А вот уж где штаб располагается и где офицерье находится – придется искать вам.

Григорий сидел с закрытыми глазами, стараясь запомнить все детали: деревянный мостик, часовня, каменная баба, крутой поворот речки…

– А вы-то когда повезете куму сено? – поинтересовался Казаринов, не теряя надежды, что Емельян может доставить важную для них информацию.

– Через полчасика могу и тронуться. Мне недолго. Запрягу свою буланку – и в путь-дорожку. Мой стожок сена стоит как раз за мостиком в низине, копен шесть будет.

– Чья у вас лошадь-то, своя? – спросил Иванников. Как деревенский житель, он был удивлен: откуда у колхозника собственная лошадь.