В огне повенчанные

Только теперь Казаринов заметил, что писарь, глядя в бумажку, которую он поднес почти к самому носу, что-то нашептывал, плохо разбирая размашистый почерк Казаринова.

– Что, сержант, штудируешь французско-русский разговорник?

– Русско-французский, товарищ лейтенант, – поправил Казаринова писарь и, придерживая очки, встал. Высокий, нескладный – на всю жизнь штатский.

– Посмотрим, что там у тебя. – Казаринов взял у писаря листок и быстро пробежал его взглядом.

– Итак, братва, начинаем урок французского языка! – торжественно начал Иванников.

– Как по-французски сказать: я родился в Париже.

– Жё сюи нэ а Пари, – перевел писарь, грассируя букву «р».

– Чего? – удивился Иванников. – Какой там пагы?! Париж, а не пагы.

– Пагы! – настойчиво, еще больше искажая русскую букву «р», повторил писарь.

– Да ты что, парень, ни «р» ни «ж» не выговариваешь? – возмутился Вакуленко.

– Не баламутить! – одернул сержанта Казаринов. И, обращаясь к писарю, предложил: – Ну что, начнем? Как прозвучит по-французски: «Стой, кто идет?»

Писарь перевел оклик постового на французский.

– Повтори еще раз, сержант, громче и отчетливее! – приказал Казаринов.

Писарь почти выкрикнул фразу, которую разведчики тут же вразнобой, разноголосо, не сдерживая смеха, начали повторять – кто нараспев, кто очень быстро.

– Прекратить гвалт! – окриком оборвал галдеж Казаринов и повернулся к писарю: – А как по-французски ответить: «Смена караула»?

Писарь, не глядя в шпаргалку, громко произнес ответ.

И снова под низким потолком избы разноголосо заметалась исковерканная на русский лад французская фраза, в которой, как и в слове «Париж», звук «р» произносился разведчиками крайне исковерканно.

Почти все последующие фразы разговорника, включавшие вопросы воображаемого часового боевого охранения и ответы на них, заключали в себе звук «р», а также звуки «м» и «н», которые в устах писаря слышались с гнусавинкой.

Первым не выдержал Иванников. Не в силах больше сдерживать смех, буквально душивший его, он взмолился, стараясь всех перекричать:

– Товарищ лейтенант!.

Слова Иванникова потонули в зычном хохоте разведчиков, переполошившем Емельяниху, которая, слегка приоткрыв дверь горенки, испуганным взглядом скользила по раскрасневшимся лицам разведчиков.