Не первый раз она заставала меня с кем-то, и это всегда обычно заканчивалось типичной ссорой, до рукоприкладства и подобной истерики не доходило. Видимо, у каждого есть свой предел."
"—Нам надо поговорить, — начал я спокойно, вполне осознавая, что любое слово может вылиться в новую истерику.
Молчание было мне ответом. Она так и стояла спиной, подрагивая, словно от холода. В последнее время Азиза похудела, стала бледнее обычного. Причины могли бы быть разными, конечно, но мне кажется, она подсознательно понимала: Маша — это другое и никак не сравнится со всеми девушками, которые были до нее.
Как любая женщина, она чувствовала приближение конца даже таким странным отношениям, что были у нас.
—А знаю дословно все то, что ты хочешь мне сказать, Белов.
—Ты понимаешь, что дальше так жить нельзя? Мы гробим друг друга. Это неправильно и нездорОво, — я подошел к окну, стоя параллельно к своей жене. Мимика ее лица — нечитаемое полотно без чувств и эмоций.
—Кто в этом виноват?
—Риторический вопрос, — переводя взгляд в ночную тьму, прошептал я, отчетливо зная ответ на этот вопрос.
Мы молчали, но теперь такая тишина вызывала приступы тошноты и отчаянное желание покинуть комнату, выйти туда, где был кислород. Здесь же его не хватало, было одно удушье, повисшее между нами.
—Я подаю на развод.
Секунда, вторая, и вдруг послышался стук битого стекла. Это телефон Азизы разбился о мраморный пол. А ощущение, будто мы жизнь разломалась на мельчайшие кусочки.
—Нет. Нет, нет! — начала шептать, словно в бреду, хватаясь за голову.
Она тяжело задышала, и было похоже на то, что сейчас, стоя в моем кабинете, Азиза задыхалась от боли.
—Послушай, ты пойми, что это не любовь, это слепое желание обладать, и это пройдет. Я обеспечу тебя психологами, отправлю туда, куда хочешь и буду давать все. Все будет у тебя, вне зависимости от того, моя ты жена или нет, ведь ты по-прежнему мать моего ребенка и не чужой мне человек, — я бережно обхватил руками лицо Азизы, всматриваясь прямо в глаза.
Повторяя чуть ли не по слогам, но она медленно начала бить меня кулаками по груди, а затем сильнее и сильнее.
—Нет! Не будет никакого развода, — она скривилась от боли и шептала только одну фразу, не пытаясь вырваться из моих рук.
—Будет, Азиза, будет, я жить с тобой больше не буду. Я не могу это все выносить больше и, самое главное, я не хочу, не хочу, потому что я не люблю тебя, не любил и никогда не полюблю. Что бы ты ни делала, как бы ни старалась.
