Зато ты можешь найти того человека, который увидит в тебе всю твою красоту: душевную и физическую. Ты достойна лучшего, и это лучшее может появиться у тебя в самое ближайшее время, только отпусти меня, пожалуйста. И откроется сразу много дверей и уйма возможностей.
—Нет, я уйду навсегда, и это будет твоя вина.
Вполне осознав намек, я схватил ее за шею и притянул к стене, шепча лишь одно:
—Ты о сыне подумай, ты мать в первую очередь. Не смей. Не смей даже мысли такие допускать, блядь. Никогда! — снова и снова мы возвращались к одному и тому же.
Но в этот раз я поступил суровее, не сдерживаясь и никак не цепляясь на крючок мнимых угроз. —Ты Рустама любишь больше жизни, неужели ты так легко откажешься от него? Совсем все равно? Как он будет это переживать? — в ее глазах была бездна из боли, а сквозь ее слезы вряд ли что было видно. Она смотрела сейчас в пустоту, хватая ртом воздух. Я уперся лбом рядом с ней, чувствуя, что это даже не конец сражения.
—Неужели ты никогда не испытывал ко мне хотя бы симпатии? — она продолжила, давя на мозоль.
Как мне выразить словами то, что я к ней чувствовал, если я не чувствовал ничего, кроме уважения как к человеку, который родил мне сына? Как?
—Столько лет попыток и сражений, Белов, было за тебя, и все ушло в мусорку одним днем. Вот так просто ты выкидываешь меня.
—Я не просил тебя сражаться, Азиза, я ничего из этого не хотел, но я положил свою жизнь к твоим ногам, и больше я так не хочу. Теперь мне хочется пожить для себя.
Азиза рассмеялась безумно, прикрывая рот рукой.
—С ней, да? С ней будешь жить?
—Нет, представь себе. Я потерял голову, несомненно, но не трону ее и пальцем, — сказав правду, я ощутил очередной удар молота по виску. Пришлось прикрыть глаза, чтобы выстоять.
—Боже, что я вижу, что же я вижу. Худший кошмар из всех. Такой же взгляд у тебя был на нее, точно такой же, — она снова расплакалась, начиная завывать, как раненый зверь, и стекать по стене вниз, усаживаясь на пол.
—Встань, у тебя цистит, думай о себе, — прошипел я сурово, хватая ее за под руки и насильно поднимая, удерживая, ведь стоять она не хотела.
—Зачем мне жить в мире, где нет тебя? — она подняла заплаканный взгляд на меня, но сразу ответа у меня не нашлось. Тут бы не захлебнуться в боли, что лавиной на меня хлынула.
—Ради себя и сына, ради своего счастья надо жить, Азиза, и смотреть в глаза любящему человеку. Как сын будет жить в мире, где нет его матери? Ты подумай об этом, когда в следующий раз скажешь мне эти страшные вещи.
