Главное, что ее жизни сейчас ничего не угрожает, с остальным он разберется. Потом.
— Что теперь со мной будет? — голос предательски дрогнул.
Ире было больно видеть его таким обессиленным и опустошенным, но еще бОльшую боль причиняло осознание того, что виновата в этом она.
— Понятия не имею. Бушин приедет, разберется, — грубо отозвался Громов. Он про себя-то ничего толком не знал. — Может, себе оставит, раз уж вы стали настолько близки, а может, Андрею отдаст, он давно тебя просит. Мне в любом случае уже похер.
Романова встала и на цыпочках подошла к нему со спины. Хотела сама сделать первый шаг, но страх быть отвергнутой остановил ее.
— Тимур…
— Нет, Ира, я больше не хочу ничего о тебе знать. Откуда ты только взялась на мою голову, одни проблемы от тебя, — резко перебил ее Громов и, открыв глаза, отстранился от стекла. В следующую секунду ощутил холодные нежные ладони на своей груди. Ирина как можно плотнее прижалась к его обнаженной спине и, склонив голову на плечо, тихонько произнесла:
— Не оставляй меня… Пожалуйста…
Она смогла.
И неважно, что будет дальше. Теперь он знает, что нужен ей.
Нахмурившись, Тимур смотрел на ее отражение в окне. Оттолкнуть? Нет. Ни за что на свете не откажется от нее. Невыносимая женщина… Всю душу выворачивала наизнанку. И только нежелание давать ей ложную надежду перед приездом управляющего помогло Громову сдержать эмоциональный порыв.
— Пойдем, провожу тебя до комнаты.
— Хорошо, — еле слышно вымолвила Романова и, отстранившись, непроизвольно обняла себя руками, чтобы сохранить ускользающее тепло его тела.
Тим надел другую футболку и, пропустив Иру вперед, вышел из комнаты.
Москва. Квартира Хабарова
Алексей приехал ближе к полуночи. Тяжелые затянувшиеся переговоры и, как следствие, бессонная ночь сил не прибавили, жутко хотелось спать. Но едва он переступил порог собственного дома, как усталость мигом отступила. На смену ей пришло странное, не поддающееся логическим объяснениям чувство. Хабаров привык возвращаться с работы в пустую, холодную квартиру, и ему это нравилось.
Именно здесь он мог отключиться от проблем, отгородиться от внешнего мира, наслаждаясь гордым одиночеством. Но сейчас Алексей впервые был готов отречься от своих принципов и убеждений. Атмосфера, насквозь пропитанная теплом и уютом, окутывала мягким облаком, пробираясь в самые потаенные уголки опустошенной души.
Оставив дорожную сумку в прихожей, Хабаров практически на цыпочках пробрался в детскую и присел на кровать.
