Возвращалась домой в Мельничный Ручей одной из последних электричек... Поезд, которым она ехала, устанавливается... Убитая проживала на улице Фонвизина вместе с матерью и сестрой-девятиклассницей... Место происшествия охраняется...
Слушая доклад заместителя начальника райотдела, Писаревский невольно подумал: еще совсем недавно эта девушка работала, ходила на танцы, в кино, читала книги, о чем-то мечтала и уж, конечно, не подозревала, что дни ее сочтены. И вот какой-то негодяй пересек ей дорогу и в одно мгновенье оборвал ее жизнь.
Завывая сиреной, машина промчалась по облаченным в яркий праздничный наряд улицам города, миновала окраину и вырвалась на простор пригородных дорог. Замелькали пожелтевшие осенние луга, телеграфные столбы, домики с приусадебными участками, снова луга, коллективные сады, перелески, над которыми с печальными криками кружились стаи ворон. Несмотря на то что уже наступил ноябрь, на большинстве деревьев еще сохранилась листва. Было тихо, безветренно.
..
Машина свернула на улицу Фонвизина. Где находится место происшествия, сразу было видно по окружавшей его толпе, в которой мелькали милицейские фуражки. На земле лежал труп молодой девушки. Рядом, на пожухлой траве, сидела женщина и, держа на коленях голову убитой, громко причитая, безудержно плакала. Мать!..
Подошел, шурша плащом, Селезнев. Откозырял.
— Кто первым обнаружил убитую? — обратился к нему Писаревский.
— Да повар тут один...
— Где же он? Позовите.
Перед следователем предстал немолодой человек.
По его внешнему виду нетрудно было определить, что он взволнован.
— Расскажите, при каких обстоятельствах вы обнаружили труп?
— Было это примерно в половине девятого утра, Я шел на станцию Мельничный Ручей, чтобы сесть в поезд и поехать в Ленинград на работу. Обычно я выхожу раньше, а сегодня решил пойти чуть позже. Работаю я в столовой поваром... Прохожу по улице Фонвизина — тишина, ни души. Вдруг вижу, в канаве с водой что-то лежит.
Вначале я даже не понял, что именно. Пригляделся — женщина! Близко не подходил. Пошел скорее на станцию и там сообщил сотрудникам пикета. Они стали звонить во Всеволожск, в райотдел милиции, а мне велели, чтобы я на работу не ехал, вернулся назад. Буду, мол, свидетелем.
— Совершенно верно, — подтвердил Писаревский. — Виктор Иванович, — повернулся он к Степанкину, — будь добр, поручи кому-нибудь допросить этого человека, и пусть едет на работу.
