"
"Выяснилось также, что, пока повар сообщал о случившемся работникам железнодорожного пикета, еще несколько человек прошли по улице Фонвизина мимо придорожной канавы, в которой лежала убитая. Это были мужчина с ребенком, ночная няня из расположенного поблизости детского дома, сторож.
— Кто извлек труп из канавы?
— Мать погибшей.
Хотя девушку убили буквально в двух шагах от дома, в котором она жила, мать ничего не подозревала: думала, дочь заночевала в Ленинграде. О случившемся узнала только утром, когда услышала от соседей, что ночью кого-то убили.
Вышла на улицу полюбопытствовать и вдруг увидела, что это ее дочь.
С вечера накануне начало слегка примораживать, вода в канаве покрылась слоем льда, и понадобились некоторые усилия, чтобы вытащить убитую. Когда мать повернула ее лицом вверх и увидела множество ран, она чуть не лишилась рассудка...
Во время осмотра местности были найдены вещи, принадлежавшие убитой. Преступник разбросал их по всей улице. Часть кинул за забор, на территорию заколоченных на зиму дач, а часть — в канаву с водой.
Оттуда были извлечены зеркальце, коробочка с тушью коричневого цвета и щеточка для окраски ресниц, губная помада, проездной железнодорожный билет, сроком от 20 октября до 19 ноября, с фотографией убитой. Была найдена также ее сумочка — черная, с двумя ручками. В ней находились записная книжка, тюбик с вазелином, кружевной воротник типа жабо, заводской пропуск, завернутые в бумажку конфеты драже и книга «Крушение» Рабиндраната Тагора.
Судя по тому, что сумочка лежала открытой под уличным фонарем, преступник рассматривал ночью ее содержимое.
— Вое ли вещи целы? Ничего не пропало? — обратился Писаревский к матери и сестре убитой.
И тут возник вопрос: где же часы?
Известно было, что у Вали в тот трагический для нее день находились в сумочке двое часов: женские «Лира» и мужские «Родина». Последние дал ей знакомый — Вячеслав Ю., чтобы она поносила их, пока ее «Лира» будет в починке. Он, же сам и отнес их в мастерскую.
«Лира» уже давно возвратилась из ремонта, а Валя все не отдавала Вячеславу его часы. Вот этих-то часов и не оказалось на месте происшествия.
— Не кажется ли тебе, Виктор Иванович, — сказал Писаревский, — что если убийца разбросал вещи своей жертвы по всей улице, то все же где-то тут находятся и часы? А может быть, даже и нож, которым было совершено убийство. Надо их поискать.
— Давайте пустим служебно-розыскную собаку.
— Собака уже здесь, — доложил Селезнев.
