В Пустошах

Видимо, в награду за ночные подвиги Виту пожаловали меховую безрукавку грубой кустарной выделки, но парнишка был рад и такому подарку.

Белый волчонок возбужденно прыгал вокруг готовящихся в дорогу оборотней. В стае приняли звереныша за своего, кто-то из взрослых волков даже поделился с ним ночной добычей, и теперь Альба, сытый и довольный, с совершенно детской, пусть и звериной, непосредственностью носился по поселку, требуя внимания то от хозяйки, то от своих новых друзей. Оборотни добродушно огрызались на волчонка, Тая досадливо отпихивала его каждый раз, когда он влезал в собранную сумку с припасами.

Рэй выглядел недовольным, хмурился, поджимал губы, но к Тае не приближался, ограничиваясь недружелюбными взглядами.

— Готовы? — как всегда, бесшумно Никайя приблизилась к Тае, когда девушка заканчивала перевязывать Виту рану на ноге. — Тогда в дорогу. Солнце уже высоко, а ночевать лучше как можно дальше от границы Пустошей. У нас и без того две хромоногие обузы.

Услышав такое нелестное замечание в свой адрес, Вит обиженно засопел, а Тая только усмехнулась:

— Стоит ли тогда вообще туда идти?

Пресекая готовый пролиться поток вопросов, оборотница выставила перед собой ладонь:

— Потом будешь любопытничать, когда топи позади оставим.

Выходим.

Отойдя от Таи на пару шагов, Никайя принялась менять облик. Привычная к подобному зрелищу Тая, не отворачивалась, а вот Вит, видевший такое впервые, бледнел на глазах. Видимо, вспоминал прошедшую ночь и свои развлечения с женщиной, которая казалась ему тогда такой красивой и желанной, а теперь корчилась в судорогах, скидывая лохмотья человеческой кожи.

В конце концов, парнишка не выдержал. Он согнулся, схватившись за живот и едва успев нырнуть в ближайшие кусты, чтобы оставить под ними весь съеденный завтрак. Тая недовольно покачала головой: стоило только так бездарно расходовать запасы еды.

До границы Пустошей двигались друг за другом: впереди Никайя отыскивала путь среди бурелома, за ней Тая и Вит, последним шел Рэй в зверином обличии.

Волк из него получился столь же пугающий и злобный, каким был человек: крупный, с косматой черно-бурой шерстью, под которой перекатывались крепкие мышцы. Ярко-желтые глаза оборотня горели, словно два раскаленных угля, рваные шрамы на звериной морде были заметны ничуть не хуже, чем на человеческом лице. Это придавало ему совершенно чудовищный вид, словно адской гончей, выбравшейся из Бездны.

Раз, другой, третий — шедший позади Вит наступил Тае на пятку.