В Пустошах

Альба огрызался на юношу при каждом посягательстве на обувь хозяйки, но волчонок, видимо, не казался Виту столь уж страшным, и он спотыкался снова и снова.

— Осторожнее, ты, — девушка прошипела недовольно, в очередной раз осматривая подошву сапога, пострадавшего от тяжелой поступи Вита. — Порвешь сапоги, тебя самого разую, побегаешь тогда по лесу босиком.

— Извини, — парень пробормотал сконфуженно и попытался идти спокойнее, но через пару шагов снова налетел на Таю.

— Тебе чего, вперед так хочется? Так иди, там тебя Никайя заждалась, — Тая уже по-настоящему злилась на спутника.

Она не понаслышке знала, каково это ходить в лесу без хорошей обуви.

— Вчера ночью он тебе не казался таким уж страшным, — несмотря на пренебрежительный тон, Тая разделяла опасения Вита относительно Рэя. Она храбрилась перед приятелем, но одного взгляда на темную тушу оборотня было достаточно, чтобы у нее засосало под ложечкой. Этот, пожалуй, действительно сожрет и не подавится.

А перед этим и «чего похуже» тоже сделает, не побрезгует. Вслух же она сказала совсем другое:

— Пока Никайя с нами, он не посмеет нас тронуть. А с ней ты вроде подружился.

Казалось, покраснеть еще сильнее невозможно, но Вит все-таки сделал это и стал не просто красным, а пунцово-бордовым от неловкости:

— Ты что же, видела… как ночью?.. — юноша пробормотал так тихо, что Тая едва разобрала слова, и в очередной раз запнулся о корягу, зашипев от боли в раненой ноге.

— Смотри лучше под ноги, только не хватало снова тебе повязку менять, — проворчала Тая, пропустив путника вперед себя. — Иди первый, я уж как-нибудь перетерплю голодный оборотничий взгляд в спину, и не такое бывало.

А сама боязливо покосилась на Рэя через плечо. Оборотень не говорил о своем согласии помогать ей, а значит, он подчинился приказу Никайи, и его расположение теперь зависело только от нее. Если оборотница вдруг решит забыть о своем дружелюбии, то он разом превратится из охранника в конвоира.

Или в кровожадного охотника. А дружелюбие Никайи было весьма ненадежной гарантией: она решила помочь Тае потому что верила в заветы предков и истинность пар или просто желала отыскать в Пустошах свою неразделенную любовь? И как поведет себя оборотница на сей раз, когда эта любовь будет найдена, и между нею и Дар Ветром будет стоять только Тая и ее нерожденный ребенок? Но выбора у Таи не было.