В Пустошах

 — Да, еще и с этой псиной?

— Я все объясню, Мара, только выпусти меня, — Тая просительно сложила ладошки и захлопала ресницами.

Увы, ее чарующий карий взгляд безотказно действовал только на мужчин, а кухарка лишь сердито нахмурилась и, чуть приоткрыв дверь, сама скользнула внутрь, не выпуская Таю.

— Что это ты тут удумала? — Мара уперла руки в бока, строго глядя на набитую снедью Таину сумку. — Куда собралась?

— Я… — Тая разом растеряла всю свою сообразительность, понимая, что вранье — это еще хуже, чем воровство.

— Совсем разум потеряла? — кухарка лишь всплеснула руками. — И куда ты пойдешь? В тягости? Одна-одинешенька?

— Со мной Альба пойдет, — Тая протянула руку, и белый волчонок тут же ткнулся мокрым носом в ее ладонь. — Он меня защитит и дорогу укажет. У него знаешь, какой нюх?

— От кого тебя этот задохлик защитит? — кухарка не сдавалась, а волчонок в ответ на оскорбление тихонько зарычал, чуть обнажив мелкие пока еще зубки.

— Марушка, миленькая, только не говори Нирине, прошу тебя, — Тая прильнула к кухарке, заглядывая в глаза. — Она меня запрет до самых родов, а мне, правда, очень-очень надо его найти. Ну, как же ребенку без отца расти?

— Как-как? Как все растут, — кухарка поджала губы. — Не ты первая, не ты последняя, кого мужик обрюхатил и бросил. Это не повод бежать за ним очертя голову.

— Не говори так о нем, — Тая отстранилась, чувствуя, как глаза защипало от предательских слез. — Дар Ветер не такой. Он ведь даже не знал…

— Не знал, что от постельных утех бывают дети? — Мара, видя Таины слезы, смягчилась, — Ну, ладно, не плачь. Иди сюда, дай обниму тебя.

Кухарка ласково прижала к себе Таю, погладила по спине.

— Любишь его, что ли? — спросила с каким-то недоверием, словно не думала, что такое вообще бывает.

Тая лишь молча кивнула, не вырываясь из объятий.

— Я тоже любила одного… Давно это было. Девчонкой совсем была, почти как ты сейчас, даже еще младше, — неожиданно Мара принялась откровенничать. — Да, только он не глядел на меня совсем, имени моего не знал. Он в нашу лавку каждый день за свежим хлебом приходил, а я все любовалась на него да мечтала… Потом меня родители в Илларх на обучение отправили. А год спустя матушка умерла от морового поветрия. И следом за нею отец.