В тайге ночи тёмные

— Угу, — покачал головой, — особо не увлекайся, в нашей семье главный тунеядец и неудачник я, а ты пример для подражания.

В ответ Евгений лишь фыркнул и залпом опустошил стакан.

Когда за братом закрылась дверь, Соколов откинулся на спинку дивана. Лиза молчит уже неделю. Вот просто молчит. Ни да, ни нет. Он уже и просил прощения, и бесился, и тоже включал обиженку, но ничего не помогло. Молчит, хоть тресни. Ладно бы высказала все, что накипело, обвинила во всех смертных грехах, хоть понятно было бы, о чем думает.

Но нет. Конечно же, спать она ушла в Пашкину комнату, а сын начал все чаще капризничать, видимо, чувствует неладное. Как, оказывается, легко можно превратиться во врага для всех сразу. Раньше об этом как-то и не задумывался. Вернее, плевать было на чужое мнение, как на хорошее, так и на плохое. Теперь все чаще начал обращать внимание на слухи, на взгляды, на тон, с каким говорят люди. Лиза абсолютно точно считает его конченой мразью, тут понятно и без слов. Но, какие при этом мысли вынашивает, вот что хочется знать.

С того самого дня жизнь превратилась в ад, тихий ад. На работе все думы только об одном, лишь бы вернуться не в пустой дом, а дома это чертово молчание и презрение в ее глазах. Она уже сделала для себя какие-то выводы, раз ведет себя так. Разборки устраивать лишний раз тоже не хочется, да и нельзя. Потому и приходится сидеть как на пороховой бочке, мучительно ждать, когда рванёт.

Лиза в это время пыталась дозвониться до отца, но он не брал, причем второй день подряд.

Поначалу были свободные гудки, а сегодня уже «номер недоступен». Что за ерунда? По погодным сводкам в Кемерово сейчас спокойно, наступила пора первых заморозков, но без каких-либо отклонений от нормы.

В итоге, снова не дозвонившись, набрала дядю Колю. Однако ответил не он.

— Добрый день, — тут же осеклась, — а могу я поговорить с Николаем Григорьевичем?

«— Добрый день, — вдруг мужчина затих на пару секунд, — Лиза? Это ты?»

«— Это Александр, сын Николая Григорьевича»

— Ох, прости Саш, не узнала.

Слушай, я до отца дозвониться не могу второй день. Ты случаем не знаешь или дядя Коля, в чем может быть проблема?

И он снова замолчал, причем на этот раз молчал долго.

«— Да, да, Лиз, я тут»

— Что случилось? — ладони вмиг вспотели, сердце заколотилось как бешеное.

«— Семен Аркадьевич просил не говорить тебе, но это абсурд, конечно. В общем, он в больнице»

«— С почками проблемы. Отец и я к нему ездим.