В тайге ночи тёмные

Когда тут холодная война в самом разгаре, когда жена не разговаривает с мужем, даже не смотрит в его сторону.

— А знаешь почему? — раздул ноздри. — Потому что кто-то сидит и вскармливает в себе совершенно необоснованные обиды. Так бы уже неделю назад могли пожениться.

— Странные у тебя представления о семейной жизни, — изо всех сил старалась держать себя в руках, — по-твоему, я должна была бежать в ЗАГС на следующий же день после того, как узнала о Ксении и её беременности? А для чего? Чтобы срочно застолбить такого крутого мужика? Или просто взять да и закрыть глаза на другую женщину? Или как?

— Я тебе уже сто пятьсот раз говорил, что она мне не нужна.

Что она была до тебя. А беременность…

— Ну да, да, там все под вопросом, помню. Почему же моего сына не пошел проверять? Вдруг, тоже не твой?

— Нашего сына! — все-таки взорвался, отчего Паша вздрогнул, отбросил ложку.

— Так! Хватит! — немедленно поднялась. — Не пугайся, зайка, — взяла Пашу на руки, — идем, доедим в твоей комнате.

— Тебе нельзя поднимать тяжести, — заговорил спокойнее, но внутри все продолжало клокотать.

— Как и нервничать нельзя, но тебя это что-то не останавливает, — и отправилась с сыном наверх.

На что Евгений вскочил из-за стола, принялся бродить по кухне, расталкивая стулья, но злость и дневная норма коньяка требовали немедленного выхода, в итоге схватил в руки тарелку и запустил в стену. На бежевых обоях осталась большая клякса из картофельного пюре, а осколки фарфора разлетелись кто куда.

Лиза спустилась только когда уложила Пашу.

И уже была готова к долгой уборке, однако в кухне, кроме мокрого пятна на обоях, ничего больше не обнаружила.

— Я психанул, — раздалось за спиной. Женя стоял в дверном проеме.

— Слышала, — поставила Пашину тарелочку в посудомойку.

— Лиз, — подошел к ней, обнял, — пожалуйста, — принялся целовать шею, — хватит воевать. Я уже на стенку лезть готов. Ну, что мне еще сделать, чтобы ты меня простила?

А у нее снова сжалось сердце, к горлу ком подкатил. Но сдаваться нельзя, ведь это никогда не закончится.

Соколов так и будет врать, умалчивать, напирать, потом начнет метаться между двух дворов. Ксения дама с характером, она своего не упустит, и всегда будет тянуть одеяло на себя. Ей же хочется простой спокойной жизни вдали от этого элитного дурдома.

— Я очень устала, — высвободилась из его рук.

— И я устал, поверь.

— Верю. Охотно верю.

— Долго ты еще собираешься держать оборону? — засунул руки в карманы.

— Недолго, — глянула на него мельком.