В тайге ночи тёмные

Что-то казалось очень знакомым, а что-то совершенно новым. Так, например, каша с тыквой. Простое деревенское блюдо, но он вряд ли когда-либо его пробовал. Как и игры с Пашей, с детьми он тоже вряд ли общался, ибо слишком много незнакомых эмоций.

— Так ничего и не вспомнил? — заговорил Семен Аркадиевич.

— Пока нет, — за пять минут опустошил тарелку. — Очень вкусно, — глянул на Лизу, — спасибо. Нереально вкусно.

— На здоровье, — и полностью сосредоточилась на сыне, вот уж кто вредничал и не хотел нормально есть.

 — Давай ложечку за дедушку.

— Давай, давай, — улыбнулся Семен, — а то дедушка обидится и уйдет жить к медведям.

— Лутьсе к волкам, — открыл-таки рот, — будес на луну выть.

— Вот спасибо, внучик. Только к волкам я тебя с собой возьму. Прежде чем они разрешат с ними на луну выть, им надо подарок подарить. Я и подарю вкусного мальчика. Согласен?

— Не-а, — замотал головой. — Я невкусный. Мам, — посмотрел на Лизу, — а когда мозно будет гулять?

— Может и сегодня, если дождь прекратится.

Нам как раз надо во дворе порядок навести.

— Я бы помог, — подался вперед Евгений. — Что нужно?

— Ничего, — выпалила Лиза.

— Ветки собрать, листву, там все завалило после урагана, — вступил Семен. — Если в силах, буду рад помощи.

— Хорошо. Я с радостью.

— Швы на ребрах могут разойтись, — никак не хотела его участия. — Сначала я осмотрю их.

— Без проблем, — испытал еще большую радость. Уж что-что, а ее прикосновения — это истинное удовольствие.

Дождь тем временем стих, даже небо местами просветлело.

Но надолго ли?

После завтрака отец Лизы отправился в постель, боль в спине никак не отступала, Паша получил заветный планшет и убежал на диван, Соколов же остался с Лизой.

— Тебе, может, тоже передохнуть? — покосилась на него.

— От чего? Я не устал.

И сейчас она впервые заметила странность. Соколов всегда очень трепетно относился к своему личному пространству, любил побыть наедине с собой, раньше часто отменял их свидания, потому что не было настроения, а тут прилип банным листом.

Как начал вставать с кровати, так и мотается за ней по пятам. Да и это стремление угодить, помочь, откуда? Неужели вместе с памятью отшибло всё остальное? Или все-таки его амнезия уже давно не амнезия, а игра в «кто кого переврет»?

— Можно вопрос? — вырвал ее из дум.

— Да, задавай, — составила тарелки в мойку.

— Где его отец? — кивнул на мальчика.

— Где-то, — пожала плечами. — Он отказался от сына.