В тайге ночи тёмные

— Значит, вы в разводе?

— Мы и не были женаты, — уставилась на него с недоверием. — А что?

— Ничего, просто спросил. Сложно, должно быть. Одной.

— Первые несколько месяцев были сложные, Пашка мучился животом. Но спасибо папе, он дежурил около него ночами, давал мне выспаться, — сейчас на губах Лизы появилась злая ухмылка.

— Давай, я посмотрю на швы, — скорее достала из шкафчика аптечку. И до чего же сейчас хотелось врезать Соколову или хотя бы на ногу наступить. Сложно, видите ли, ей было одной.

Да ей было прекрасно одной, пока мерзавец не объявился на пороге их дома.

— Прямо здесь, — уверенно кивнула.

И он стянул с себя футболку, а Лизе пришлось даже взгляд отвести. Каким бы подонком ни был Соколов, но какая-то первобытная дикарка глубоко внутри нее всегда желала его. Впрочем, неудивительно, этот жеребец без внимания никогда не оставался, женщины готовы были на всё, лишь бы забраться к Соколову в койку и задержаться там на подольше, а лучше насовсем.

Что уж греха таить, она сама мечтала о том же, потому что влюбилась. Наивная дурочка, которая только-только окончила институт и, можно сказать, чудом попала на собеседование в крупную компанию «ЛесСиб», естественно, увидев такого мужчину, не смогла устоять. Да и он не стеснялся оказывать знаки внимания, притом без пошлости, без грязи, уж быть правильным, когда ему надо, он умеет. Поначалу, конечно, гонял по работе, требовал полной самоотдачи, дрессировал, а как она вошла в курс дела, как проявила ум и усердие, так Соколов смягчился, и их отношения резко сменили курс, да и плоскость.

— Сейчас будет неприятно, — и быстрыми движениями удалила повязки, — швы выглядят неплохо, но до хорошего еще далеко.

— Не думаю, что работа граблями нанесет мне существенный вред.

— Твоё право, — принялась обрабатывать раны, — а если швы разойдутся, будешь сам зашивать.

— Вот как, — улыбнулся.

— Именно так.

Бесплатная медицина нынче дорогое удовольствие.

— Ты мне нравишься, Лиза.

На это она аж ватную палочку выронила. Господи, всё повторяется. То же самое он сказал, когда вечером пригласил ее в кабинет, где потом и поцеловал. Хотелось верить, что сейчас целоваться не полезет.

— Жаль, я ничего о себе не помню. Кто я, чем занимаюсь, откуда. Даже похвастаться нечем.

— Это если есть, чем хвастаться, — и вытащила из упаковки новую палочку.