В тайге ночи тёмные

И в роддоме, как же ей было завидно смотреть на счастливых мамочек, к которым приходили мужья, брали на руки крохотные пищащие кульки, приносили вкусности, потом с цветами и воздушными шарами забирали своих любимых домой. А что было у нее? На перекладных с трудом добралась до роддома, рожала двенадцать часов из-за слабой родовой деятельности, врачи уже пугали кесаревым, но все-таки обошлось. Как родила, позвонила матери, похвалилась своим счастьем и хотела попросить кое-чего из средств личной гигиены, в итоге услышала сухое: «Поздравляю» и «Извини, не могу.

Парней не с кем оставить». Отец приехал на вторые сутки. Да, все привез и внука взял на руки, но разве это сравнится с тем, когда малыша берет его родной папа, когда целует жену и благодарит за ребенка?

— Что с тобой? — произнесла сдавленным голосом, стараясь всеми силами не разреветься.

— Ничего, — и нехотя поднял голову, — рука у тебя тяжелая, — затем отошел, — прости меня. Я не со зла все это сказал. Просто очень хочу тебя узнать, но ты не подпускаешь к себе.

И ты права, возможно, я не одинок. Прости еще раз.

— Прощаю, — хотела было поднять вязанку, но он уверенно замотал головой.

— Даже не думай. Я сам.

Соколов испытал искренний стыд за свои слова. С другой стороны, вся эта ситуация, а главное, пощечина, отрезвили. Лиза права, у него может быть семья. Но что делать, если к этой одичавшей и озлобленной девушке тянет как магнитом? И это не проходящее ощущение, что он ее знает. В Лизе все кажется знакомым — взгляды, жесты, мимика, эмоции, запах.

Поцелуй только доказал, насколько все сложно и запутано. Или он действительно принимает желаемое за действительное, а сейчас элементарно играет с огнем. Есть же еще и ребенок, к которому он невольно тянется сам.

А на улице совсем стемнело, температура ощутимо снизилась, из-за чего изо рта пошел пар.

— Да уж, — посмотрел на затянутое тучами небо, — в тайге ночи тёмные, — и перевел взгляд на окно, в котором сидел Паша.

Мальчик, прижавшись ладошками к стеклу, пытался высмотреть маму.

И сердце Соколова пропустило удар, стало физически больно, а потом эта боль засела пульсирующим сгустком в мозгу.

— Я подержу, — Лиза открыла дверь в дом.

Тотчас к ним подбежал Паша.

— Ты потему так долго? — уставился на мать с возмущением, руки деловито сложил на груди. — Там ведмеди могут утасить тебя.

— А я была не одна. Думаю, дядя бы смог отогнать медведя.

— Однозначно, — кивнул Соколов.